Деннис Лестер Маккирнан 
Серебряный зов

Хроники Митгара – 2

Азбука–классика; Санкт–Петербург; 2003
ISBN ISBN 5–352–00268–3
Аннотация

Темный властелин побежден объединенной армией людей, гномов, эльфов и варорцев, но уцелевшие орки укрылись в принадлежавших когда–то гномам пещерах Крагген–кора. Король гномов Дьюрек Седьмой решает раз и навсегда покончить со злобной нечистью и вернуть былую славу Подгорного королевства. 
Два маленьких варорца из Боскинделла вновь оказываются в центре событий… 

Серебряный зов 

ПРЕДИСЛОВИЕ 

«Серебряный зов» — это первая книга в жанре фэнтези, которую я написал в своей жизни, хотя опубликована она была после «Железной Башни». «Серебряный зов» занимает в моем сердце особое место, и тому есть две основные причины: 1) он помог мне сохранить душевное здоровье в то время, когда я лежал в гипсе от подмышек до самых кончиков пальцев на ногах, во всяком случае, у меня было занятие; 2) это первая книга, в которой появляются варорцы. 
Почему я лежал в гипсе? Как это произошло? Меня сбила машина, и мое левое бедро и нога были раздроблены чуть ли не на пятьдесят кусочков. Единственный способ вылечить подобный перелом — наложить гипс, чтобы зафиксировать таз и ногу в неподвижном состоянии, и в то время гипс накладывали от самой подмышечной впадины до стопы. Как меня сбила машина? Я ехал на велосипеде, а машина выскочила из–за крутого поворота по моей стороне дороги. Ба–бах. 
И довольно об этом. А как насчет варорцев? Откуда они появились? 
Я знал, что в саге о Митгаре обязательно должны быть эльфы, волшебники, гномы, короли, тролли, гаргоны и другие прекрасные и уродливые существа из сказок былых времен. Потому что без них немыслим сам жанр фэнтези, ведь они появились очень давно, гораздо раньше, чем предания начали записывать. 
Например, ирландские, норвежские и кельтские сказки повествуют о светлых эльфах, трудолюбивых гномах, ужасных троллях и гоблинах, а также о королях и храбрых воинах. 
Но что можно сказать о варорцах? 
Во многих устных преданиях мы встречаем описания маленьких созданий. Задолго до того, как белый человек приехал в Новый Свет, мои предки, из индейцев чероки, рассказывали истории о маленьком народце, так же как мои ирландские прадедушки и прабабушки. Подобные сказки были распространены на шести из семи континентов. 
Но эльфы, гномы и другие маленькие создания из мифов, сказок и легенд — это обычно воинственные существа, а мне нужен был народ миролюбивый и простодушный, который бы походил на меня и моего читателя, со всеми нашими слабостями и сомнениями, но способный встать на защиту всего того, что ему дорого. Так появились варорцы из «Серебряного зова», которые, как и мы с вами, на первый взгляд занимают не очень–то важное место в этом миропорядке, но в случае нужды могут стать героями, даже тогда, когда от них никто этого не ожидает. А ведь и вы, и я знаем, что станем героями, если того потребуют обстоятельства. И в этом мы схожи с варорцами… с нашей наивностью, сомнениями и сильными сторонами… но в особенности с нашим «сердцем». 
Варорцы во многом напоминают хоббитов, но в отличие от них могут быть опасными противниками и умеют сражаться. Пожалуйста, не поймите меня превратно; как я уже отмечал в предисловии к «Железной Башне», мне очень нравятся маленькие персонажи многих писателей, особенно хоббиты из прекрасной книги Дж. Р. Р. Толкина «Властелин колец»; и я должен сознаться, что, работая над «Железной Башней» и «Серебряным зовом», я кое–что позаимствовал у этого великолепного писателя… в особенности названия первых глав, а также некоторые подробности путешествия по Дриммендиву, подземному царству гномов. С такими сказочниками, как Толкин, мы встречаемся один раз за всю жизнь, и то это большая удача. Всем нам несказанно повезло, что он записал для нас свою сказку и его произведение продолжает жить и после смерти автора. Как и другие сочинители, я могу лишь молиться о том, чтобы мои книги пережили меня, хотя, когда я начинал писать, я даже не предполагал этого. 
Двадцать с лишним лет назад, лежа на больничной койке, я не мог себе представить, что моя первая книга — «Серебряный зов» и последующие саги о Митгаре навсегда изменят мою жизнь, карьеру и выстроятся в многотомную серию. Ведь когда я писал «Серебряный зов», это был способ справиться со своей беспомощностью, ускользнуть из цементного ящика и отправиться путешествовать в сказочный мир. 
И я рад, что многие из вас, мои старые читатели, и те, кто только что присоединился к нам, решили отправиться в это путешествие вместе со мной. Простым «спасибо» не выразить мою благодарность за вашу компанию, но я не могу найти более подходящих слов. 
Я также хочу сказать, что, как и «Железная Башня», «Серебряный зов» был написан как единый роман, но мой издатель (Пэт ЛоБрутто) решил, что лучше сделать из нее дилогию. И я разделил ее на две части, так она и была опубликована. Однако мне всегда казалось, что эта история должна быть в одной книге. И теперь она издается так, как была написана первоначально, и, надеюсь, вы будете читать ее в любимой комнате, в любимом кресле или на диване, или любых других местах, в которых вам нравится читать, и перелистывать страницы (такие знакомые для некоторых из вас), вновь и вновь открывая для себя нечто новое. 
Деннис Л. Маккирнан 
Таскон, Аризона, 2000 

ДНЕВНИКОВЫЕ ЗАМЕТКИ 

Заметка 1 

В основу этой истории легла плохо сохранившаяся копия «Дневника Фаэрхилла», который, к великому счастью, был найден до Разделения. 

Заметка 2 

С победой в Великой войне Заклятия закончилась Вторая эра (2Э) Митгара. Третья эра (3Э) началась в первый день следующего года. Третья эра подошла к концу, и наступили Четвертая (4Э) и Пятая (5Э) эры. События, описанные здесь, начались в октябре 5Э231. И хотя это произошло через четыре тысячи лет после войны Заклятия и через два с лишним столетия после Зимней войны, причину следует искать в тех далеких временах. 

Заметка 3 

Во многих случаях герои этого повествования — гномы, эльфы, люди и варорцы — говорят на своих родных языках, однако, чтобы читатель не испытывал затруднений, я, где это было необходимо, переводил слова героев на пелларский, общеизвестный язык Митгара. Однако некоторые слова и выражения не поддаются адекватному переводу, и поэтому я оставил их без изменений. 

Книга первая 
ПОХОД В КРАГГЕН–КОР 

ПРОЛОГ 

Повозка медленно катилась на восток по Пересекающей дороге. Впереди виднелась высокая темная стена непроходимых зарослей, тянувшаяся на юг и на север, насколько хватало глаз. Это был колючий терновник, достигающий пятидесяти футов в высоту, его унизанные шипами ветки переплелись так густо, что даже птицы с трудом пролетали между ними. Через эти дебри вел тоннель, выходивший к речной долине. 
Солнечные лучи едва пробивались туда, и три путешественника продолжали свой путь в полумраке. Но вот в конце тоннеля показалось яркое пятно, и они снова выехали на дневной свет, к мосту через реку Спиндл. Впереди маячила еще одна такая же стена терновника. Путники уже проделали две мили по тоннелю, чтобы добраться до моста, и теперь им предстояло проехать в темноте еще три, прежде чем они окончательно минуют терновник. 
Они въехали на мост, колеса повозки прогрохотали по толстым бревнам. Три путешественника удивленно смотрели на ощерившиеся шипами ветви, вздымавшиеся к самому небу. Эта стена окружала страну, куда направлялись путники, терновник рос в речных долинах, тянувшихся вдоль границ. Мост остался позади, и они снова оказались в полумраке. 
Путь по тоннелям в общей сложности занял у путешественников около двух часов, и в конце концов они выехали на свет. Перед ними раскинулась холмистая сельская местность, дорога, по которой они двигались, вела на запад, то скрываясь, то вновь выныривая из–за вершины очередного холма. 
Был ясный осенний денек, приятно пригревало солнышко. Примерно через милю они заметили крестьян, собиравших на полях урожай. Поравнявшись с ними, возница остановил повозку. 
— Холя! — крикнул он. — Не подскажете ли, как нам проехать? 
Косари опустили косы, чтобы посмотреть, кто к ним обращается. Но когда они заметили чужаков в повозке, остановившейся на обочине проселочной дороги, мужчины выступили вперед, заслонив собой женщин и подростков, вязавших снопы, а малыши прижались к матерям, спрятавшись за их юбками, и с любопытством разглядывали незнакомцев из своих укрытий. Никто не произнес ни слова. 
— Мы здесь по поручению Верховного правителя! — крикнул один из путешественников. — Мы направляемся в Рут, к дому сэра Такерби. 
— Я не ослышался, вы сказали — по поручению Верховного правителя? — переспросил баккан, подходя к краю поля и во все глаза глядя на чужаков, в то время как они, в свою очередь, с любопытством смотрели на него. Перед путешественниками стоял варорец, ведь они приехали в Боскиделл, страну маленького народца. Ростом он был не больше трех с половиной футов, однако его соплеменники, столпившиеся сзади, были даже пониже. Он был одет в штаны и куртку цвета пожухлой листвы и мягкие кожаные сапоги. Заостренными ушами и разрезом необыкновенных, сверкающих глаз он походил на эльфа. Присмотревшись, многие отметили бы, что сияющие глаза маленького народца напоминают глаза утруни, каменных гигантов, и бывают трех цветов: голубые, словно сапфиры, изумрудно–зеленые и золотистые. 
— Дом сэра Такерби находится в Лесной лощине, это миль пятьдесят к западу отсюда, — сказал варорец, махнув в ту сторону, куда вела Пересекающая дорога. Затем он вновь перевел взгляд своих янтарных глаз на чужаков. — Может, хотите пить, денек–то выдался жаркий, или перекусите чего–нибудь? Ведь вы небось проделали долгий путь по пыльной дороге, так что, верно, измучились от жажды да и проголодались. 
— Нет, спасибо, у нас есть вода и кое–какие припасы, к тому же мы очень спешим, а так с удовольствием воспользовались бы вашим гостеприимством, — ответил возничий. 
Он прищелкнул языком, взмахнул вожжами, и повозка тронулась с места; когда они отъехали немного, возничий обернулся, чтобы помахать крестьянам на поле, и они помахали в ответ, малыши залились громким смехом, но отцы строго прикрикнули на них. 
— Так вот, значит, как выглядят ваэраны, — пробурчал один из путников оглядываясь. Трудно поверить, что легендарные герои древности были из этого народца. 
— Тем не менее это правда, — сказал возничий. — И, я надеюсь, мы найдем то, ради чего приехали в такую даль. 
— М–да, дневник Такерби Андербэнка, героя королевства, — пробормотал другой. — Наш род чтит его память, хотя те события произошли более двухсот лет назад. Брат говорил, что этот народец славится своей отвагой, а мне, честно говоря, с трудом верится в то, что эти малыши могут быть такими смельчаками. 
Возничий повернулся к спутнику: 
— И все же эти малыши ваэрлинги не раз спасали Митгар, когда судьба нашего мира буквально висела на волоске. И не важно, высокие они или маленькие, ведь величие сердца не зависит от роста. 
Путники замолчали, припоминая старинные легенды, а повозка продолжала катиться на запад. 

Глава 1 
НЕЖДАННЫЕ ГОСТИ 

— Хей, мистер Перри! Хей! Они едут! Они хотят встретиться с вами! 
Перегрин Фаэрхилл сидел на крыльце своей норы в Руте, в Лесной лощине, наслаждаясь теплом октябрьского солнышка. Он поднял глаза от серебряного рога, который старательно начищал. «По какому поводу весь этот шум?» — удивился он. Перри увидел раскрасневшегося молодого баккана (в то время так называли варорцев в возрасте от девятнадцати до тридцати), который на всех парах несся к норе. А позади него, обгоняя друг друга, бежали два малыша. 
— Постой, Коттон! Отдышись, а то лопнешь, — смеясь, крикнул Перри. — И вы, пострелята, потише. 
Молодой баккан остановился у крыльца, а малыши опустились на траву неподалеку, горя желанием узнать, почему так торопился Коттон. Дав ему отдышаться, Перри спросил: 
— Послушай, что происходит? Кто хочет меня видеть? 
— Сэр, это же они, — начал баккан, все еще тяжело дыша. — Подождите–ка минутку, мистер Перри. Малышня, — Коттон грозно посмотрел на двух маленьких варорцев, — это не для ваших ушей. Дуйте отсюда, дайте мне поговорить с хозяином. Живо! 
Ребятишки, по боскиделлским понятиям, были хорошо воспитаны, как, впрочем, все дети в Лесной лощине. Когда они увидели, что взрослые ожидают их ухода, чтобы продолжить разговор, то отправились восвояси по вымощенной дорожке и наконец скрылись за изгородью. 
Только после этого Коттон продолжил: 
— Сэр, никогда не думал, что доживу до такого дня. Ведь чужестранцы не появлялись в наших землях со времен Такерби. И вот тебе пожалуйста! Они пришли прямо в Зал собраний и спрашивают, где им найти мэра. Я подметал там пол, как обычно в середине месяца, и они обратились прямо ко мне, только представьте себе — ко мне! 
Я не мог глазам поверить и глядел на них разинув рот, как последний дурак. Думаю, я бы так и остался стоять столбом со своей метлой, если бы не вошел Витлач. Он сказал: «Эй, Коттон, где же…», потом заметил их и тоже застыл на месте, но не надолго. Можно сколько угодно смеяться над его манерой произносить бесконечные речи и страстью ко всяким торжествам с разрезанием красных ленточек, но надо отдать ему должное, после такого потрясения он моментально пришел в себя и спросил, чем он может быть полезен. «Мы бы хотели поговорить с мэром», — сказал самый высокий. «Я к вашим услугам», — ответил Витлач. «Где бы мы могли побеседовать?» — спросил высокий. «Пойдемте со мной», — сказал мэр. И они все прошли в его кабинет. 
Я просто сгорал от любопытства и поэтому стал подметать около двери. — Коттон вспыхнул, блестевшие от возбуждения глаза беспокойно забегали, словно он опасался, что его могут заподозрить в подслушивании. Так и не осмелившись посмотреть в сапфирно–голубые глаза хозяина, он стал рассказывать дальше: — Из кабинета доносились звуки голосов, но слов я не разобрал, двери слишком толстые. Они пробыли там около получаса, и наконец я кое–что расслышал. Это был голос Витлача. Он сказал: «Да, вы правы! Вам нужно поговорить с Перегрином Фаэрхиллом». После этого он открыл дверь и заявил: «Коттон! Коттон!» Увидев меня, он понизил голос и сказал: «Коттон, беги и передай своему хозяину, мистеру Перри, что гости хотят поговорить с ним и ознакомиться с дневником Така. И давай поторопись!» 
Я бросил свою метлу и со всех ног помчался к вам, чтобы сообщить эти новости, мистер Перри. Они хотят поглядеть на Книгу Рейвен, но, разрази меня гром, я ума не приложу, зачем им это понадобилось. 
Перри поднялся, положил рог в чехол, перевязал его бело–зеленой тесьмой и уже открыл было дубовую дверь, чтобы войти в нору, где хранился дневник Така, но внезапно обернулся: 
— Но, Коттон, — недоуменно произнес он, — ты забыл сказать самое важное: кто такие эти гости? Кому понадобился дневник сэра Такерби? 
— Ну и болван же я! — воскликнул Коттон, хлопнув себя по лбу. — Главное–то я забыл. 
Коттон оглянулся, желая лишний раз убедиться, что никто их не слышит, однако не заметил двух маленьких сорванцов, которые притаились, лежа на животе по ту сторону изгороди, где они спрятались, когда Коттон велел им уйти. О том, что было затем сказано, эти двое будут потом рассказывать всю свою жизнь. Потому что, как убедились варорцы впоследствии, с этого момента и начались настоящие приключения. А сказал Коттон вот что: 
— Сэр, те, что пришли посмотреть Книгу Рейвен… — Он вновь оглянулся вокруг. 
— Не тяни же, Коттон, ну кто они? 
— Сэр, — он набрал в легкие побольше воздуха и наконец выдохнул, — это гномы, сэр! Настоящие гномы! 

Глава 2 
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РУТ 

— Гномы, Коттон? Здесь, в Семи лощинах? И они собираются прийти сюда? 
— И человек, мистер Перри, два гнома и человек. 
«Вот это да, — подумал ошеломленный Перри. — Новости так новости! Человек и гномы пришли, чтобы поговорить со мной!» Повернувшись на пятках, он кинулся в нору, и Коттон вбежал за ним следом. 
Это действительно было из ряда вон выходящее событие, потому что такие гости в Боскиделле были в диковинку. Люди заглядывали сюда все же чаще, чем гномы, однажды по эту сторону Терновой стены оказались сразу несколько сот человек, случилось это во время Зимней войны, когда Модру приказал полчищу гхолов захватить Боски. И прислужники Владыки Зла почти преуспели, они опустошали страну, убивали варорцев, разоряли города и деревни, сжигали дома. 
И тогда пришли герои, Патрел Рашлок и Даннер Брамбелторн. Их деяния превзошли даже подвиги Арбагона Феннера, прозванного Грозой рюкков, который сражался в лесу Вейн. Капитан Патрел и Даннер вернулись в Боски во время Великого отступления. И они подняли варорцев на борьбу с захватчиками. 
Они сражались не на жизнь, а на смерть, пока не пришли люди — войско маршала Видрона — и не выбили врагов из страны… Однако вскоре на их место пришли новые полчища, и варорцы вместе с людьми продолжали сражаться за свободу до конца Зимней войны. 
И после войны в Боски вновь пришли люди, чтобы помочь восстановить разрушенное. Но в дальнейшем они были редкими гостями в землях, окруженных Терновой стеной, ведь Верховный правитель объявил Боскиделл свободным государством, находящимся под королевской защитой. Он издал эдикт, в котором говорилось, что чужестранцам запрещено селиться в стране маленького народца. Поэтому после Зимней войны люди бывали в Боски лишь проездом. Только изредка заглядывали королевские посланники и привозили вести о Верховном правителе; время от времени заезжали купцы, чтобы прикупить даунделлского листа, дынь, корзин и коробов, которыми славился Большой фен, и прочих товаров. Но оставаться жить в Боски никому из людей не разрешалось. И когда на престол взошел Гарет, сын короля Галена, он вновь подтвердил, что Боскиделл — свободнее государство, находящееся под защитой пелларских правителей. 
И хотя люди появлялись здесь нечасто, гномы были еще более редкими гостями. Перри не припоминал ни одного случая на своем веку, чтобы какому–нибудь варорцу довелось повстречать гнома. Их не видели уже так давно, что многие стали считать гномов и вовсе сказочными существами. Порой кто–нибудь из варорцев, выезжавших за Терновую стену, в Стоунхилл, рассказывал, что ему показалось, будто вдалеке перед ним промелькнул гном, однако это были лишь догадки. Последний раз гномы проезжали через Боски, когда везли оружие для борьбы с рюкками, но это было еще за двести лет до Зимней войны и до появления Звезды Дракон. А это значило, что гномов не видели в Боскиделле уже более четырехсот пятидесяти лет. Гномов встречали в других землях, куда они привозили на продажу свои товары, но только не здесь. 
Перри, а вслед за ним Коттон бросились в кабинет. Кабинет в Руте был чуть ли не самой большой достопримечательностью, потому что лишь в очень немногих варорских домах была такая комната. 
Обычно варорцы предпочитают книгам свои сады, леса, поля и болота, хотя все они с детства учатся читать, писать и считать. В лощинах даже устраиваются конкурсы чтецов. В большом почете у варорцев те, кто могут перечислить по памяти имена всех местных героев, возглавивших Сопротивление. Однако, несмотря на это, варорцам гораздо больше нравится возиться в грядках или проводить время в «Одноглазой Вороне», «Голубом Быке», «Голодной Кобыле» или других боскиделлских тавернах, покуривая трубку за кружкой темного пива, чем чахнуть над каким–нибудь пыльным томом. И если уж они и читают книги, то только те, в которых записаны всем известные с детства рассказы о находчивых варорцах, тугодумах–великанах, об огнедышащих драконах, людях и других чужеземцах. К тому же варорцы убеждены, что книгам положено храниться в библиотеках: в Клиффе, в Большом деревянном доме или в Истпойнтском зале, а уж никак не у обыкновенных людей. 
Так что кабинет в Руте был настоящей диковиной. Он располагался в просторной комнате, с окнами, выходящими на запад. Пол был застлан дубовыми досками, а потолок и стены выложены ореховыми панелями. Там стояло множество стульев и кресел, а по стенам — три письменных стола. Середину комнаты тоже занимал невысокий стол, вокруг которого были расставлены стулья разных размеров. В книжных стеллажах со множеством полок лежали свитки и старинные фолианты. Но самые интересные экспонаты были размещены в стеклянных шкафах: знамена, оружие и доспехи, как раз подходящие варорцам по размеру. 
Именно в этом кабинете писалась большая часть Книги Рейвен, в основу которой лег дневник Такерби Андербэнка. Он начал вести его с того дня, как вступил в отряд Терновых лучников, охранявших Мельничный брод через реку Спиндл, в год начала Зимней войны. Такерби был одним из самых прославленных варорских героев за всю историю Боскиделла, его мужество воспевалось даже в эльфийских песнях. Это он пронзил Красной стрелой Миркенстон, помешав Модру вернуть Гифона из Бездны. В Книге Рейвен, которая называлась еще «Дневник Такерби Андербэнка, хроника Зимней войны», как раз и была записана история событий, произошедших во мраке Диммендарка. 
Когда бакканы вошли в комнату, Перри торопливо положил серебряный рог в один из стеклянных шкафов. Затем обратился ко второму варорцу: 
— Я достану Книгу Рейвен, а ты найди Холли и скажи ей, что сегодня мы ждем гостей, троих или четверых, если мэр захочет остаться. Пусть накроет стол и приготовит постели. И попроси также поставить прибор для тебя, я буду чувствовать себя спокойнее, если ты будешь рядом. 
Коттон очень обрадовался, что хозяин попросил его остаться и помочь встретить чужестранцев. Польщенный оказанным ему доверием, он отправился искать Холли Нортколт, младшую дочку Яяра и Доти Нортколт. 
Яяр, бывший почтальон, теперь выращивавший знаменитые на всю округу отменные дыни, был не чужд книжной премудрости и всегда восхищался учеными, входившими в кружок исследователей Книги Рейвен. Когда в Рут приехал новый смотритель, Перегрин Фаэрхилл, Яяр Нортколт стал искренне беспокоиться за него, потому что помимо научных изысканий новому смотрителю приходилось вести хозяйство и готовить себе еду, и было похоже, что ему грозит неминуемая голодная смерть. Поэтому, несмотря на слезы и возражения Доти, он запряг в повозку пони и отправил Холли из Тимбла за пятьдесят миль в Лесную лощину, чтобы она «позаботилась об этом ученом». 
Так и случилось, что в один прекрасный день, открыв дверь, Перри увидел на пороге хорошенькую молодую дамну с чемоданчиком в руке, а на газоне у дома стоял пони и мирно пощипывал траву. 
— Я приехала сюда, чтобы вести ваше хозяйство, — произнесла золотоглазая дамна не терпящим возражений тоном; и хотя Перри не мог припомнить, чтобы просил кого–нибудь подыскать экономку — потому что на самом деле он, конечно же, ни о чем таком никого не просил, — он ужасно обрадовался. Есть все–таки надо, а готовить он терпеть не мог. 
С неожиданным появлением Холли в Руте стало двое обитателей, а затем, уступив ее настоятельным просьбам, Перри нанял еще и Коттона, чтобы было кому все чинить и подстригать траву на лужайке возле дома. К тому же Коттон был благодарным слушателем, с которым Перри мог поделиться всеми своими предположениями и идеями. 
Так что благодаря твердому характеру бывшего почтальона и его решительной дочери хозяйство в Руте велось теперь как полагается, все комнаты содержались в чистоте и порядке, а Перри больше не приходилось голодать. 
Пока Коттон разыскивал молодую дамну, Перри осторожно вынул Книгу Рейвен из резного деревянного ларца, положил ее на письменный стол и оглянулся но сторонам, размышляя, что еще нужно сделать. Решив, что все готово, он уселся на крыльце, поджидая посетителей. 
В это время Холли суетилась, готовясь к приезду таких необычайных гостей: 
— Невероятно! Чужеземцы здесь, в Руте! Коттон сказал, человек и два гнома! И еще сюда направляется сам господин мэр! Интересно, что едят гномы? И где я положу спать человека? Ведь говорят, люди в два раза выше варорцев. А гномы вроде одинакового с нами роста, но чем их кормить, ума не приложу. Нравятся ли им грибы? Или лучше подать жаркое из кролика, или… 
Перри и Коттон только вышли на крыльцо, как прямо перед домом они увидели Вилла Витлача и гостей. Взяв Перри под руку, мэр повернулся к чужестранцам: 
— Мистер Перегрин Фаэрхилл, разрешите вам представить лорда Киана из города Даэля и двух господ из подгорного королевства Анвала и Борина Айронфистов. 
Перри видел человека и гномов в первый раз в жизни: «Какой он высокий… Боюсь, потолки в Руте слишком низкие. А гномы такие широкоплечие и крепкие, словно горы в которых они обитают». 
Лорд Киан — стройный молодой человек — был раза в два выше Перри. В руках он держал ясеневый посох, на нем был дорожный костюм: кожаные сапоги, штаны, куртка и длинный плащ того неопределенного серо–зеленого цвета, который так хорошо сливается с листвой и камнями. За плечами у него висел колчан и лук, украшенный серебром, но сделанный не из тиса, а из причудливо изогнутого рога какого–то животного. У него были золотистые волосы до плеч, ухоженные усы и аккуратная бородка, хотя щеки он гладко брил. Он носил серый кушак с массивной серебряной пряжкой, гармонировавшей с серебряной застежкой, скреплявшей на плече плащ. Казалось, что блеск металла отражается в его серых проницательных глазах. «Интересно, все люди серебряные с золотом? Серебристо–серые глаза под золотисто–желтыми бровями?» — подумал Перри. 
В отличие от рослого и красивого лорда Киана Анвал и Борин были лишь на несколько дюймов выше Перри, однако коренастые гномы казались в полтора раза шире молодого человека. Их дорожная одежда была темно–коричневого цвета, но по покрою не сильно отличалась от костюма лорда Киана. Они опирались не на простые палки, а на резные посохи с металлическими наконечниками и набалдашниками. У Анвала набалдашник изображал медвежью голову, а у Борина голову овна. За плечами у них висели обоюдоострые боевые топоры, с выгравированными на них рунами. Гномы были темноволосые с длинными каштановыми бородами, а глаза их блестели, словно черный оникс. В отличие от приветливого и улыбчивого Киана они казались суровыми и мрачными. «Я их совсем не различаю, они похожи, словно два куска угля!» — подумал варорец. 
Борин и Анвал сняли шапки и отвесили поклон Перри, ни на секунду не спуская глаз с его лица. Лорд Киан тоже поклонился, и Перри ответил на их поклоны как можно учтивее. Мэр, естественно, тоже не упустил случая поучаствовать в этой маленькой торжественной церемонии перед дверями музея. 
— Это мой друг и компаньон Коттон Баклебёр, — сказал Перри, указывая на своего помощника. И все, включая мэра, начали раскланиваться по второму кругу. — Как я понял, вы интересуетесь Книгой Рейвен, — продолжил Перри. — Давайте пройдем в дом, и я постараюсь ответить на ваши вопросы. 
Лорд Киан обратился к мэру: 
— Мы проделали долгое путешествие, чтобы добраться до норы сэра Такерби и поговорить с сэром Перри. И вы оказали нам большую честь проводив нас до самых дверей… Мы благодарим вас и не смеем долее отвлекать от ваших тяжелых обязанностей. 
Хотя лорд Киан выразился учтиво и многословно, было ясно, что Вилла Витлача просто–напросто отослали. 
И мэр с видимым облегчением откланялся Конечно, Вилл Витлач был несколько раздосадован тем обстоятельством, что пропустит торжественный ужин в Руте: ведь варорцы любят вкусно поесть, а Холли готовила отменно, — так что мэр приносил немалую жертву, отказываясь от угощения. Но чужестранцы прибыли сюда по поручению Верховного правителя, и хотя это конечно, очень интересно и мэру небольшого варорского городка нужно быть в курсе событий, однако кто знает, чем все это закончится. В последний раз, когда королю потребовалась помощь варорцев, заварилась вся эта каша с Миркенстоном. Нет уж, Вилл Витлач как–нибудь обойдется без этаких приключений, даже если ему и придется отказаться от угощения. Вилл торопливо зашагал по тропинке и вскоре скрылся из виду. 
— Добро пожаловать в Рут, — сказал Перри, открывая тяжелую дубовую дверь. 

Глава 3 
КОРОЛЕВСКОЕ ПОРУЧЕНИЕ 

Перри зря беспокоился о том, что потолки в доме окажутся слишком низкими, потому что лорд Киан мог стоять совершенно свободно, ему лишь пришлось слегка наклонить голову, входя в дверь. 
— Я–то думал, что дома варорцев гораздо меньше и я неизбежно буду стукаться головой о потолочные балки, — произнес лорд Киан. 
— Я тоже так считал, — засмеялся Перри, пока гости снимали плащи и шляпы. — Однако мне следовало бы помнить, что Рут необычная нора. 
— Почему необычная? — переспросил лорд Киан. 
— Она сильно отличается от варорских жилищ, — ответил Перри, — будь то норы сивенов, древесные домики квиринов, хижины на высоких сваях, которые строят посреди болот отены, или каменные дома паренов. 
— Значит, у варорцев из разных кланов разные жилища? — удивленно спросил Анвал. 
— Да, — ответил Перри. — Так было в прежние времена. Теперь же варорцы обычно селятся, где им удобно, и строят дома из подручного материала, не придерживаясь древних обычаев. Однако я отвлекся… вы правы, лорд Киан, Рут слишком велик для варорцев. но он был таким не всегда. 
Перри жестом пригласил гостей проходить дальше. Они спустились в просторный зал с отделанными дубовыми панелями стенами и грубо отесанными потолочными балками. Там стояли несколько стульев с высокими спинками и столы, покрытые льняными скатертями, на которых были расставлены вазы с сухими букетами, составленными Холли. По стенам, между дверей, ведущих в другие комнаты, были развешаны ковры и вышивки. Дальше по коридору находились кухня, кладовки, спальни и прочие помещения. 
— Изначально Рут, — продолжил свой рассказ Перри, — был обычной варорской норкой, совсем небольшой, ведь сами мы не выше трех — четырех футов. Я считаюсь среднего роста, три с половиной фута, Коттон повыше меня, но всего на несколько дюймов. Так что, как я уже говорил, когда–то Рут был совсем невелик. Во время войны он был разрушен: гхолы, жестокие приспешники Модру, не знали жалости, они сожгли и разорили множество домов в Лесной лощине. Но после победы король послал своих людей, в помощь жителям разоренной страны, и в первую очередь они отстроили нору Такерби. Он попросил сделать свое новое жилище достаточно просторным, для того чтобы в нем свободно могли разместиться гости, в том числе и люди, ведь у него было очень много друзей. Потому–то, лорд Киан, потолки здесь такие высокие, к тому же в доме найдутся стулья и другая мебель, чтобы вы не чувствовали неудобств. 
(И хотя Перри еще не знал об этом, в одной из уже очень давно не использовавшихся комнат Холли, к своей радости, обнаружила большущую кровать, так что теперь каждого гостя она могла уложить в удобной спальне, даже для этого шестифутового гиганта, который возвышался над Перри и Коттоном, словно каланча, нашлось подходящее ложе.) 
— Значит, в остальных варорских домах мне пришлось бы ползать на четвереньках? — спросил лорд Киан, вставая на цыпочки и дотрагиваясь макушкой до потолочной балки. 
— Ну не то чтобы на четвереньках, — улыбнулся Перри, — но, во всяком случае, голову наклонять бы пришлось. 
Перри провел гостей в кабинет и жестом показал на стеклянные шкафы: 
— Рут знаменит не только своим размером, но также собранными здесь экспонатами. Варорцы не очень–то любят устанавливать памятники, но мемориал участникам Сопротивления в Бадгене и это место — исключения. Видите, здесь хранится оружие, доспехи, эльфийские плащи и множество других реликвий. Рут — это и дом, и музей, посвященный героям, участвовавшим в Зимней войне. А я, Перри Фаэрхилл, нынешний смотритель музея. 
Перри подошел к одному из шкафов. 
— Анвал, Борин, думаю, вам будет интересно взглянуть на эти доспехи. 
Глаза Борина загорелись. Перед ним лежали сверкающие доспехи и меч с украшенной янтарем рукоятью и драгоценными ножнами, инкрустированными изумрудами и нефритом. Но внимание Борина привлекли вовсе не драгоценные камни, его удивил металл, из которого было сделано оружие. 
— Это же звездное серебро! Ничего подобного не делают уже несколько столетий. Это, безусловно, работа чакка. 
— Звездное серебро или сильверон, — сказал Анвал, поглаживая свою бороду. — Оно прочнее стали и легче пуха. Эти вещи были выкованы нашими предками в Крагген–коре. — Неожиданно Анвал ударил кулаком по ладони. — Ха! Я знаю: это те самые доспехи, которые принцесса Лорелин подарила Такерби в Чаллерайне. 
— Да, Такерби носил их с начала войны, до того самого дня, когда он поднялся на Железную Башню. — Перри был искренне удивлен тем, что гномы знали так много об этих доспехах и считали металл, из которого они были сделаны, столь драгоценным. — Но я заболтался. Присаживайтесь, пожалуйста. 
В этот момент в комнату, приветливо улыбаясь, вошла Холли, ее янтарные глаза сверкали. В руках она держала поднос, на котором стоял здоровенный кувшин с темным пивом и несколько кружек. 
— Мистер Перри, я подумала, что наши гости, должно быть, хотят пить после такого длительного путешествия по пыльным дорогам. — 
Она поставила поднос на стол посередине комнаты и вытерла руки голубым передником. — Обед будет готов часа через два, так что, пожалуйста, поухаживайте пока за гостями. — Сказав это, она вышла из комнаты так же внезапно, как и появилась. 
— Это хозяйка Рута, — улыбнулся Перри, — она здесь всем командует, и мной в том числе. — Он начал разливать пиво и передавать кружки. — До обеда еще два часа, возможно, за это время я смогу удовлетворить свое любопытство. Ведь такого даже не вообразишь, два гнома и человек приезжают в Рут, чтобы увидеть Книгу Рейвен, да еще, как сказал мэр Витлач, по поручению короля. — Он поставил кувшин и повернулся, чтобы достать книгу, но Коттон опередил его и подал хозяину тяжелый серый том. Взяв его, Перри вновь обратился к гостям: — Вот это она и есть: «Дневник Такерби Андербэнка, хроника Зимней войны». — И Перри протянул ее гостям; к его удивлению, именно Борин, а не лорд Киан взял ее в руки. 
— Так, значит, это и есть та самая знаменитая книга? — вымолвил гном, вертя фолиант в руках и внимательно изучая переплет. Затем он начал медленно переворачивать страницы. 
— Не совсем так, — ответил Перри, отхлебывая пиво. — Это всего лишь копия. 
— Что? Вы хотите сказать, что это подделка? — возмутился Борин, захлопывая книгу. 
— Крак! — воскликнул Анвал. — Нам нужно выяснить доподлинную правду, и подделки нам ни к чему! 
— Подождите! — вмешался Коттон. — Можете поставить свой последний медяк на то, что перед вами самая что ни на есть «доподлинная правда». Я хочу сказать, что этот список делал сам мистер Перри и он ничем не отличается от оригинала. 
— Абсолютно ничем! — воскликнул Перри, взволнованно глядя то на Анвала, то на Борина. — Это точная копия! Одна из нескольких точных копий, сделанных учеными за все эти годы. Она полностью воспроизводит оригинал; когда я говорю «полностью», я имею в виду даже орфографические и пунктуационные ошибки, которые допустил Так. Я воспроизвел даже те места, которые были зачеркнуты писцами. 
Подлинной Книги Рейвен больше нет в Руте. Через несколько лет после окончания Зимней войны дочь Такерби, Рейвен Грейлок, моя прабабка в пятом поколении, в честь которой и был назван этот труд, увезла оригинал в Клифф. Там она вместе со своим мужем Вилленом Грейлоком, несколькими писцами, помогавшими Таку, и другими учеными продолжила составление летописных сводов. Эта работа не прекращается и поныне, ведь история никогда не заканчивается. А подлинный дневник Така находится в Клиффе и по сей день, эта реликвия принадлежит Фаэрхиллам и Грейлокам, Андербэнкам и Флетчам и другим наследникам Така. 
Эта копия была сделана с того самого дневника и трижды… нет, четырежды выверена. Я могу поручиться за ее достоверность. И если вы ищете «доподлинную правду», то она у вас в руках. — Закончив свою пламенную речь, Перри умолк. 
Однако казалось, доводы варорца не очень–то убедили гномов. И они с сомнением взглянули на лорда Киана, и только после того, как человек кивнул, Борин вновь открыл книгу и стал переворачивать страницы. Он мрачнел на глазах и, внезапно прервав свое занятие, воскликнул: 
— Фо! Нам в этом ни за что не разобраться. На это Анвал сказал: 
— Если то, что мы ищем, на самом деле здесь, тогда ты должен помочь нам, ваэран. 
— Хорошо, но тогда вам придется сказать, что именно вы ищете, — ответил Перри. Гномы взволнованно переглянулись. 
«Вот сейчас–то все и выяснится», — подумал Коттон, весь обратившись в слух. 
— Мы ищем Крагген–кор — нашу древнюю родину. То, что вы называете Дриммендивом, — ответил Борин. — Дьюрек Победитель Смерти возродился вновь, и мы собираемся отвоевать Крагген–кор у ночного отродья. 
— Победитель Смерти возродился вновь? — переспросил Коттон. — Невероятно. Кто этот Дьюрек и почему его так называют? 
— Это наш первый правитель, — ответил Борин, — основатель Рода Дьюрека, самого могущественного из пяти кланов чакка. Не считай меня безумцем, ваэран, я и сам знаю, что никто не властен над смертью, даже Дьюрек. Но один раз за много тысячелетий он рождается вновь, и тогда ребенка нарекают этим именем, — мы, чакка, верим, что в нем воплощается дух нашего прародителя, сумевший освободиться от смертных оков. 
И теперь, возродившись, Дьюрек стремится вернуться на родину. Он созвал свой клан, потомков Дьюрека, из Северного рудника, Красных Пещер, Квуартзенских холмов, из всех мест, где обитает его народ. И возглавил огромное войско, которое готово отвоевать Крагген–кор, наши старинные владения. Мы хотим восстановить древнее королевство чакка под горами Гримволл. 
— Значит, враги все еще в Дриммендиве? — спросил Перри. — В Книге Рейвен говорится, что во время войны подземные залы кишмя кишели рюкками, но с тех пор никто о них ничего не слышал. Неужели они все еще там? 
— Они совершили набег на деревни в Аргонской долине, разорили всю округу и теперь грабят проплывающие по реке суда, — с нескрываемым гневом ответил лорд Киан. 
Перри и Коттон растерянно отступили назад, испуганные его грозным тоном. 
Увидев это, лорд Киан постарался успокоиться. Он подошел к окну и некоторое время смотрел на зеленую лужайку, прислушиваясь к жужжанию насекомых. Коттон, стараясь двигаться как можно тише, зажег светильники, на стенах и потолке задрожали неверные тени. 
— Я поведаю вам, как это случилось, — произнес наконец лорд Киан, отворачиваясь от окна. — Сам я родом из Северного Риамона, однако несколько лет провел на службе в дружине Верховного правителя, — начал он свой рассказ. — Так как мне приходилось много путешествовать, я считаюсь знатоком всех дорог в королевстве. Дьюрек был наслышан об этом и к тому же знал о моей дружбе с Верховным правителем, поэтому король гномов попросил меня встретиться с ним в Северном руднике. Во время этой встречи он рассказал о своем решении отвоевать Дриммендив и восстановить былую славу королевства гномов. Он попросил меня быть проводником к советчиком для Борина и Анвала и отправиться с ними в Пеллар, чтобы они могли сообщить об этих планах Верховному правителю Дариону. Тогда еще мы не знали, что враги вторглись в Риамон, хотя до нас уже доходили слухи о какой–то темной угрозе, нависшей над границами королевства. 
Король Дарион рассказал нам кое–что об ирмах: после падения Грона многие прислужники Модру были убиты в сражениях, другие в припадке безумия решили свести счеты с жизнью. Некоторые поняли, что Модру жестоко обманывал их, и присягнули на верность Верховному правителю Галену и его роду. Они были прощены и вернулись на родину, как, например, кое– кто из гирейцев и кистанцев. Но из ночного отродья не сдался никто, гхолы, локхи, рюкки, тролли, валги, кони Хель — либо пали в сражениях, либо были убиты Заклятием, либо скрылись в темных подземельях. Они слишком долго служили Владыке Зла, чтобы отступиться. 
Король Дарион считает, что многие рюкки, хлоки и, возможно, тролли, уцелевшие после войны, нашли прибежище во мраке Дриммендива и присоединились к соплеменникам, обитающим там. Все эти годы они выжидали, чтобы однажды появиться и отомстить за падение Грона. Злобные твари вынашивали планы мести, но у них не было предводителя, и они были разделены на враждующие группировки. Однако два года назад коварством, обманом и силой жестокий тиран захватил власть и сумел объединить их. Мы полагаем, что это локх по имени Гнар. 
Это он вновь поднял своих приспешников на борьбу со свободным народом. Превыше всего он жаждет власти. И держит своих слуг в постоянном страхе, добиваясь повиновения жестоким террором. 
До того как возвысился Гнар, ирмы отваживались лишь на редкие вылазки из Дриммендива, и то под покровом ночи. Страшась Заклятия, они уползали в свои убежища задолго до рассвета. И никогда не добирались до поселений, дорог или торговых путей. Однако теперь под предводительством Гнара они делают многодневные переходы из Дриммендива до Валона, страны, расположенной к югу от Ларкенвальда, и даже до реки Аргон. 
В дневное время они укрываются в ямах, пещерах и расщелинах, и поэтому Заклятие бессильно. А по ночам нападают на поселян и путешественников, убивают их и оскверняют тела, жгут деревни и пиратствуют на реке. Гнар повелел никого не оставлять в живых, если только он не приказывает захватить заложников, которых подвергает чудовищным пыткам. 
Все это король узнал от одного пленного рюкка, который похвалялся этими злодеяниями перед тем, как умереть на рассвете, ведь рюкки, как и все служители тьмы, были навеки прокляты Великим Адоном и солнечные лучи для них смертельны. 
Когда Анвал и Борин услышали от короля о том, что Дриммендив стал оплотом ночного отродья, их охватила ярость. Они рассказали Верховному правителю о намерениях Дьюрека отвоевать древнюю родину чакка. Король Дарион поддержал план Дьюрека, ведь теперь эта нечисть угрожала всему королевству. Но Верховный правитель понимал, что вся его армия: кавалерия, рыцари, копьеносцы, конница и пехота — не приспособлена сражаться в темных пещерах и узких горных ущельях. Поэтому он предложил организовать осаду Дриммендива, однако оставалась одна проблема: кто сможет выбить ирмов из их убежища? 
Но Дьюрек считал этот вопрос решенным — ведь нет воинов, умеющих сражаться под землей лучше, чем гномы. А они всегда готовы поквитаться со своими старинными врагами и отомстить за предков. Войско гномов должно спуститься в Дриммендив и оттеснить врагов к выходам. Дьюрек попросил Дариона держать все планы в секрете, чтобы враг ничего не заподозрил заранее. Дарион согласился не предпринимать пока никаких ответных действий, а просто приказал своим воинам сопровождать купцов и путников, чтобы обезопасить их от ночных набегов, и велел фермерам, дровосекам и лесникам организовать специальные отряды и защищать поселения в ночное время. 
Уже сейчас по приказу Дьюрека войско гномов готовится выступить из Северного рудника. Так что мы надеемся, что с твоей помощью, Перри, мы навсегда избавимся от этого зла. 
Лорд Киан отошел от окна и опустился на стул, внимательно взглянув на варорца. 
— Но чем я могу помочь? — удивленно спросил Перри, все еще не понимая, какое отношение могут иметь Книга Рейвен и он лично к предстоящей войне. 
Борин протянул Перри тяжелый том и сказал: 
— Уже больше тысячи лет никто из чакка не спускался в Крагген–кор, несмотря на то что эти владения по праву принадлежат нам, никто, кроме Брегги. Мы не могли противостоять существу, которое обитало в этих подземельях, но теперь Гхат мертв. И хотя в преданиях говорится о Драконьей колонне и Боевом зале, мы очень мало знаем о древнем королевстве чакка. Наша прародина остается для нас загадкой. Мы не знаем входов, выходов, расположения залов и пещер некогда могущественного Крагген–кора. Это не остановит нас, и, если не будет другого выхода, мы двинемся в Крагген–кор без карты и проводника. 
Однако, если наши сведения верны, нам не придется этого делать. Король Дарион сказал, что в Книге Рейвен, во всяком случае в оригинале, есть описание путешествия по Крагген–кору. 
— Неужели Верховный правитель слышал о мистере Перри и Книге Рейвен? — спросил пораженный Коттон. Сама мысль о том, что король Дарион может знать о каком–нибудь варорце из Боскиделла, казалась ему невероятной. 
— Да, Верховному правителю известно о Книге Рейвен, — ответил Анвал, — ведь в Пелларе тоже есть копия или, во всяком случае, была, однако, когда мы приехали туда, король Дарион сказал, что его экземпляр находится где–то за пределами королевства, вроде бы в Боскиделле. 
— Если ее нет во дворце, она, должно быть, у моего дяди в Клиффе, — сказал Перри. — Он возглавляет Школу ученых Книги Рейвен, его зовут Геронтиус Фаэрхилл. Если это так, значит, он решил вписать туда сведения, собранные за последние пятьдесят лет или около того… 
— Как бы то ни было, — перебил его Борин, — король Дарион сказал нам, что Дневник сэра Такерби Андербэнка мы сможем найти здесь, в Боскиделле. И когда мы приехали в Лесную лощину, мэр привел нас к вам, мистер Перри. 
Поверьте, для нас совершенно необходимо найти описание путешествия по Крагген–кору. Мы проделали долгий путь, чтобы взглянуть на Книгу Рейвен. И если в вашей копии есть то, что нам нужно, мы надеемся, что вы поможете нам это найти. 
Ободренный улыбкой лорда Киана, Перри взял в руки книгу. 
— Здесь есть то, что вы ищете, — ответил баккан, — только я не знаю, с чего начать. Полагаю, перед тем как я прочитаю вам о путешествии через Дриммендив, мне придется коснуться тех событий, которые произошли перед этим. Возможно, из моего рассказа вы почерпнете что–нибудь полезное. 
— Начинай, — сказал Борин, — ведь мы не знаем, какие сведения нам пригодятся. 
Анвал одобрительно кивнул, а лорд Киан откинулся на спинку стула, приготовившись слушать. 

— Кто знает, с чего началась эта история? — произнес Перри. — Каждое событие уходит своими корнями в далекое прошлое. Но я, пожалуй, расскажу о первом сражении Зимней войны, потому что после него встретились двое из четырех героев, а затем к ним присоединился третий и уж потом четвертый. 
Когда полчища Модру под покровом Зимней ночи двинулись из ледяных пустынь Грона к северной крепости Чаллерайн, женщины, дети, старики и увечные стали покидать город, направляясь на юг в Пеллар, Веллен, Валон, Йуго и другие отдаленные земли, а многие воины, откликнувшись на призыв Верховного правителя, наоборот, устремились на защиту северных рубежей королевства. Среди них и отряд искусных варорских лучников, в числе которых был сэр Такерби Андербэнк. 
Наконец война разразилась, и мы все знаем о штурме крепости Чаллерайн и о его исходе, так что я не стану подробно останавливаться на этом. Скажу лишь, что был отдан приказ оставить крепость, и во время отступления Таку пришлось разлучиться с друзьями. Он израсходовал свои стрелы, а рюкки, хлоки и гхолы окружали его со всех сторон. Так сумел укрыться от врага в древнем склепе провидца Страна. И в то же самое место случай привел принца Галена, единственным оружием которого был обломок меча. 
Вместе они дождались, пока уйдут враги, и затем отправились на юг сквозь Диммендарк, вооруженные лишь Красной стрелой да коротким аталарским клинком, найденным в гробнице. 
Пересекая долину Сражения, они увидели страшную картину: воины и безоружные люди, отправившиеся в Пеллар с последним караваном, были безжалостно убиты. Однако тел невесты принца Галена и его брата Итона они не нашли. 
Принцессу Лорелин захватили в плен, след большого отряда гхолов уходил в глубь Диммендарка, к Гримволлу. И Гален с Таком пустились за ними в погоню. 
Наконец они добрались до Вейнвуда, густого древнего леса. Им рассказали, что там тоже была жестокая битва, но благодаря силе людей, знаниям эльфов и ловкости варорцев Союз победил. Гален и Так встретились с Арбагоном, Боклеманом и Инарионом — предводителями варорцев, людей и эльфов. И Гален узнал, что пять дней назад отряд конных гхолов проехал мимо этих мест, в сторону Гримволлских гор. А вслед за ними проскакал одинокий всадник. 
Гален и Так продолжили путь на восток и несколькими днями позже через потайной вход попали в Арденскую долину. Там они нашли брата Галена Игона, который был тяжело ранен. Это он оказался одиноким всадником, преследовавшим гхолов. Однако раны, полученные при нападении врагов на караван, в конце концов дали о себе знать, и он остался в живых только благодаря эльфам, которые нашли его на снегу без сознания. 
Пока братья разговаривали, в Арден прибыл лорд Гилдор с вестью о том, что отец Галена, король Аурион, погиб и Гален теперь стал Верховным правителем. 
Он оказался перед нелегким выбором. Ему нестерпимо хотелось скакать на север вызволять Лорелин из вражьей твердыни; но обязанности короля заставляли его ехать на юг и собрать войско, чтобы сразиться с полчищами Модру. 
На следующее утро Гален и Так с тяжелым сердцем отправились на юг, поручив Игона заботе эльфийских лекарей. С ними поехал лорд Гилдор, теперь он стал советником Галена, так же как прежде был советником короля Ауриона. Они направлялись к Куадранскому ущелью через Ларкенвальд и Дарда Галион. Гилдор хотел предупредить обитавших в этих местах эльфов о том, что вражьи полчища вскоре нагрянут в эти земли. Оттуда путники собирались добраться до Пеллара, где Гален должен был возглавить войско. 
Три товарища ехали сквозь Диммендарк. Неожиданно они увидели следы, оставленные вражескими полчищами, ведущие на юг к Дриммендиву, который Модру хотел сделать своим оплотом, чтобы оттуда напасть на Дарда Галион. Теперь Галену, Таку и Гилдору нужно было спешить, чтобы успеть предупредить лаэнских воинов о приближении врага. Объехав отряд гхолов, они поскакали дальше, и тут до них донесся далекий шум битвы. Подъехав ближе, они увидели одинокого гнома, сражавшегося с хлоком, земля вокруг была усеяна телами мертвых хлоков, рюкков и гномов… 
— Брегга, сын Бекки! — воскликнул Анвал, поднимая вверх руку со сжатым кулаком; а Борин выкрикнул: 
— Воин. Хей! 
— Да, — подтвердил Перри, — это был Брегга, сын Бекки, он один остался в живых из сорока гномов, направлявшихся из Красных Пещер на север, чтобы принять участие в войне с Модру. Эти сорок гномов убили больше двухсот врагов, однако все они пали, кроме Брегга. 
— Чакка шок (топоры гномов), — произнес Борин. 
— Чакка кор (мощь гномов), — добавил Анвал. Перри помолчал немного в знак уважения, затем стал рассказывать дальше: 
— Вражеские полчища продолжали двигаться на юг, и Брегга был готов сразиться с ними один. Однако в конце концов его сумели убедить, что он сумеет отомстить за своих убитых товарищей, если присоединится к Таку, Галену и Гилдору, которые направлялись в Пеллар, чтобы собрать войско для решающей битвы с врагом. И каким бы невероятным это ни казалось, Брегга согласился сесть на лошадь позади лорда Гилдора, и они тронулись в путь к Ларкенвальду. 
Вот так колесо судьбы повернулось еще раз, чтобы собрать вместе всех четверых, и они направились к Куадранскому перевалу. Оказавшись по другую сторону гор, они вдруг заметили впереди большой отряд конных гхолов. 
Четыре товарища были вынуждены повернуть обратно, надеясь найти какое–нибудь укрытие, где они смогли бы переждать, пока пройдут гхолы. Но, прежде чем им удалось спрятаться, их учуяли валги, бежавшие впереди отряда. 
— Даже слушать об этом жутко! — воскликнул Коттон, которого рассказ Перри взволновал до глубины души, несмотря на то что со времен этих событий минуло больше двух столетий и он знал эту историю чуть ли не наизусть. Смутившись, он опустил глаза и схватился за свою кружку с пивом. 
— Они скакали на юг, спасаясь от погони, — продолжил Перри, — пока их лошади не начали спотыкаться от усталости, ведь им приходилось нести двойную ношу. И поэтому четыре товарища вынуждены были повернуть на восток в долину, надеясь сбить с толку преследователей. Когда друзья добрались туда, Гилдор узнал место — это была долина Рогад, и они оказались напротив Закатных Врат, ведущих в темный Дриммендив. Их створы были заперты много столетий назад и ни разу не открывались с тех пор. 
Спасаясь от валгов, товарищи подошли к берегу Темного моря, на другой стороне которого виднелся подъемный мост. Тогда лорд Гилдор вошел в воду и поплыл через озеро, чтобы опустить мост, пока остальные ждали на берегу. И тут все заметили, что по воде пошли круги, словно какое–то огромное существо поднималось из глубин. 
Однако эльфу удалось благополучно добраться до берега, и он стал опускать мост, но внезапно цепь оборвалась, и мост с грохотом рухнул в воду. Эхо разнеслось по всей долине и привлекло внимание гхолов, которые стали быстро приближаться. Товарищи бегом пересекли мост и оказались на полузатопленном крыльце, перед Закатными Вратами. Воды Темного моря плескались на ступенях, у подножия огромных колонн. 
Гхолы бросились было за нашими героями, но внезапно осадили коней, не решаясь двинуться дальше. 
Брегга стал вспоминать заклинания, открывающие Закатные Врата; однако товарищи боялись спускаться в Дриммендив, поскольку там издревле жили ирмы, которыми правил Гаргон, ужас Модру. Друзьям оставалось теперь либо встретиться лицом к лицу с отрядом гхолов, стоявших на другой стороне озера, либо попытаться пройти по подземным пещерам, кишащим рюкками. 
Но вскоре все решилось само собой: из Темного моря потянулись огромные щупальца Кракена, охранявшего вход в Дриммендив, схватили лошадей и поволокли в воду ржавших от ужаса животных. Гилдор бросился вперед, чтобы освободить Стремительного, но вдруг застыл в неподвижности: в этот самый миг в Железной Башне был убит Ванидор, брат–близнец лорда Гилдора, и эльф ощутил его смертную муку. Щупальце обвилось вокруг Гилдора, опустившегося на колени. К счастью, Гален успел полоснуть чудовище аталийским клинком, и Кракен, почувствовав боль, разжал свои смертельные объятия. 
И тут Брегге удалось открыть Закатные Врата, товарищи проскользнули внутрь, спасаясь от Кракена. Чудовище продолжало наносить страшные удары, стараясь выбить ворота. Последнее, что увидел Брегга, было то, как Кракен, обвив своими щупальцами основания колонн, обрушил портал. 
Дверь с грохотом захлопнулась, и четыре товарища оказались запертыми в Западном зале Дриммендива. Брегга достал из сумки фонарь, и подземелье озарилось зелено–голубым светом. Снаружи раздавались мощные удары, это Хеларм в бессильной ярости швырял в ворота огромные камни. Вскоре дверь оказалась засыпанной, так что Брегга не смог бы ее открыть, даже если бы захотел. 
Нужно было пробираться сквозь Дриммендив и попытаться ускользнуть через Рассветные Врата. И пока они шли по темным пещерам, еще долго слышалось эхо от ударов разбушевавшегося монстра. 
— Тчааа! — прошипел Борин. — Хотел бы я знать, жив ли еще Мадук. 
— Этого я сказать не могу, — ответил Перри, — нов Книге Рейвен говорится, что это создание было рождено Драконом Холода и поселилось там более пятисот лет назад, еще до того, как драконы погрузились в свою тысячелетнюю спячку. Теперь же многие считают, что Кракен был орудием Модру. 
— Продолжай свой рассказ, — попросил Анвал, — ведь мы подошли к самому важному. 
— Ты прав, Анвал, — согласился Перри. — И пожалуй, дальше я буду читать вам прямо из Книги Рейвен. 
Он стал переворачивать страницы, пока не нашел наконец нужное место. Затем, пододвинув поближе подсвечник, стал читать о том, как четыре товарища пробирались по темным залам подземного королевства, чтобы выйти к Рассветным Вратам прежде, чем гхолы успеют предупредить гаргона о вторжении чужаков. 
Нет необходимости повторять здесь всю эту историю целиком, потому что теперь она многим хорошо известна, да к тому же, чтобы рассказать ее подробно, потребовался бы не один день. 
В тот вечер Перри прочитал своим гостям лишь часть истории о том, как четыре товарища, прозванные позднее Камнепроходцами, пробирались по пещерам Крагген–кора. Перри начал с того места, как друзья оказались запертыми в Западном зале у Закатных Врат и не могли уже выбраться наружу. Лорд Гилдор вызвался провести их по подземным коридорам, ведь он уже бывал в Крагген–коре по торговым делам, правда много столетий назад, задолго до того, как Гаргон вырвался из своей темницы. Они шли и шли вперед, не встречая на своем пути врагов, потому что ночное отродье не обитало в западных пещерах. Однако в конце концов им пришлось остановиться, чтобы отдохнуть, ведь они не устраивали привала около двух дней. 
Перри прочитал о том, как они очутились в Большом зале, и о том, как вдруг почувствовали непреодолимый страх. Тогда они поняли, что гхолы добрались до Гаргона и рассказали ему о непрошеных гостях. Значит, это ужасное чудовище ищет их вместе со своими слугами и вскоре залы будут кишмя кишеть рюкками. 
Но несмотря на усиливающийся страх, друзья продолжали двигаться дальше, к Рассветным Вратам, много раз им лишь чудом удавалось скрыться от врагов. 
После очередного привала они добрались до Резных дверей и там нашли останки гномов, которые некогда отправились в поход против Гаргона и потерпели поражение. 
Теперь друзья поняли, что Гаргон учуял чужаков и движется по их следу. Но Брегга преградил ему путь, сломанным боевым топором он выбил опорный камень и обрушил своды зала. Гаргон стал пробиваться сквозь завал, распространяя вокруг волны смертельного ужаса, но не смог добраться до друзей, и им удалось ускользнуть. 
Далее Перри прочитал о том, как они добежали до подъемного моста через Великую Бездну; к их счастью, там не было охраны. Они отыскали смолу и хотели было поджечь деревянный мост, чтобы предотвратить погоню, но, прежде чем они успели это сделать, Гаргон догнал их и парализовал своим жутким взглядом. 
И когда чудовище уже собиралось расправиться с ними, оно допустило ошибку, и варорцу удалось убить Гаргона. 
Перри прочитал о том, как горящие обломки моста рухнули в Бездну, и о том, как товарищам удалось выскользнуть сквозь Рассветные Врата и добраться до Дарда Галиона, где они наконец смогли отдохнуть в безопасности. 

Свечи уже почти истаяли, когда Перри отложил книгу. Все сидели молча, размышляя об услышанном. Коттон поднялся, чтобы вставить в подсвечник новые свечи, и в это время из–за двери послышался голос Холли: 
— Обед готов, — объявила она. 
И все проследовали в столовую. 

Глава 4 
ПУТЬ БРЕГГИ 

Обед был превосходным, Холли превзошла саму себя. На столе стояли огромные миски с жареными грибами, а кроме того, она приготовила свое фирменное блюдо — кроличье рагу: кусочки нежного мяса, тушенного вместе с овощами, зеленью и тонко подобранными специями. Темный эль поблескивал в кружках при мягком свете свечей. Но за едой разговор вновь вернулся к готовящейся войне. 
— Из Даэля в Пеллар, а оттуда в Лесную лощину — путь не близкий, — заметил Перри, отправляя в рот очередной гриб. — Вы, конечно, проделали его не пешком. 
— Нет, — засмеялся лорд Киан. — Это заняло бы чересчур много времени. Я полагаю, что от Пеллара до Северного рудника и обратно будет три тысячи миль. Большую часть путешествия мы плыли на лодке по рекам Риссанин и Аргон. А от Пеллара до Боскиделла еще тысяча миль: мы доехали по Ландоверской дороге до Гримволлских гор, оттуда — до Ардена, а потом по Пересекающей дороге до Семи Лощин. 
— С ума сойти! — выдохнул Перри. — Вы проделали за несколько месяцев путь в четыре тысячи миль, а я за всю жизнь не уезжал из моей родной деревни дальше чем на сто. Три года назад я перебрался сюда из Вестаделла, вот и все мои путешествия. Должно быть, вы повидали много удивительного. — Перри замолчал, погрузившись в размышления. 
— Лошади! — выпалил Коттон, стукнув кружкой по столу с такой силой, что расплескал эль. — Моху поспорить, что вы приехали в Боски на лошадях. 
— Да ты что! — проворчал в ответ Анвал. — Где это видано, чтобы чакка ездили на лошадях! Пони еще туда–сюда, но только не лошади. Лучше всю жизнь ходить пешком, чем взгромоздиться на этого огромного зверя. Мы приехали в Боскиделл в повозке. 
— Но где же вы ее оставили? — спросил Коттон, теперь он припомнил, что в тавернах болтали, будто гномы, несмотря на их храбрость, ничего так не боятся, как ездить верхом, и жалел, что затронул эту тему. — Ведь в Лесную лощину вы пришли пешком. 
— Ты прав, ваэран, мы оставили повозку в Бадгене, у нее отлетело колесо, но ваш колесный мастер обещал ее починить, так что, надеюсь, к Ландоверской переправе нам тащиться пешком не придется. 
— К Ландоверской переправе? — переспросил Перри, смутно припоминая, что это где–то на реке Аргон за Гримволлскими горами. 
— Да, ваэран, — ответил Анвал. — Через три недели король Дьюрек подтянет туда свои войска, и мы условились встретиться там. 
— Около этой переправы король Дьюрек должен принять решение, с какой стороны вторгнуться в Крагген–кор, — добавил лорд Киан, отвечая на озадаченный взгляд Перри. — Представь, что тарелки с грибами — это Гримволл. Вначале горная цепь тянется от Джорданских степей на юг к Валону и Гунару, а затем поворачивает западнее. Вдоль восточных склонов хребта протекает река Аргон, впадающая в Авагонское море… вот здесь, где я кладу ложку, находится Ландоверская переправа, а на востоке Крестанский перевал. Пусть солонка будет Северным рудником, откуда выступает Дьюрек со своим войском. Это приблизительно сто пятьдесят миль к северо–востоку от переправы. А перечницу мы поставим вот здесь, где расположен Дриммендив, с Рассветными Вратами на восточном склоне гор и с Закатными Вратами — на западном. 
Теперь ты сам видишь, что на переправе Дьюреку придется решать, какой путь избрать и где лучше спуститься в Див. Он может двинуться на запад через Крестанский перевал в Арденскую долину, а оттуда к Закатным Вратам или же остаться на восточном склоне, пройти на юг вдоль берега реки Аргон и вторгнуться в Дриммендив через Рассветные Врата. 
— А почему не через Куадранский перевал? — спросил Перри. — Ведь он находится недалеко от Дриммендива, в Книге Рейвен сказано, что от западного конца перевала всего один день пути на север до Закатных Врат. Так почему бы Дьюреку не избрать этот путь? 
— Хороший вопрос, Перри, — ответил Киан. — Однако есть две причины, по которым Дьюрек отказался от этой идеи. Во–первых, возможно, что перевал охраняется рюкками, во всяком случае с одной стороны. И тогда Гнар узнает о приближении нашего войска и мы потеряем преимущество внезапного удара. Во–вторых, зима не за горами, и к тому времени, когда наша армия доберется до Куадрана, перевал будет занесен снегом и практически непроходим. Так что у Дьюрека остаются лишь обходные пути. Мы встретим его у переправы и сообщим все, что узнали из Книги Рейвен, тогда ему легче будет принять решение. 
И лорд Киан стал задумчиво потягивать пиво, размышляя о предстоящем походе. 
— Что ж, это действительно трудный вопрос, — сказал Коттон, глядя на расставленные в ряд тарелки с грибами. — Но будьте так любезны, передайте мне немножко вот тех Гримволлских гор и Северный рудник заодно, кажется, соли чуть–чуть не хватает. 
Лорд Киан, поперхнувшись от смеха, протянул варорцу тарелку. И тут все вновь принялись за еду, приговаривая: 
— Да, очень вкусные вершины! А горные отроги просто восхитительны. 
Застолье продолжилось. Варорцы, гномы и человек не могли оторваться от кушаний, приготовленных Холли, еще часа два. А яблочный пирог, поданный на десерт, превзошел все ожидания. Коттон съел аж четыре куска. Несмотря на худобу, он отличался отменным аппетитом даже среди варорцев, которые, как известно, большие любители вкусно поесть. Наконец все наелись, даже Коттон. Обед и впрямь удался на славу: отменная еда, превосходное пиво и интересная беседа. 
Но невзирая на это, мрачное выражение не сходило с лица Борина, и он за время обеда не произнес ни единого слова. И когда все, удобно устроившись в креслах, набили трубки даунделлским листом, гном, тяжело вздохнув, поведал о том, что его тяготило. 
— К сожалению, в Книге Рейвен почти не оказалось сведений, которые могли бы нам помочь. Кое–что мы, конечно, узнали, но эти известия малоутешительны. Теперь мы понимаем, что оба пути в Крагген–кор таят множество опасностей. Если двинуться на восток через Баралан, мы окажемся перед Великой Бездной, а подъемный мост сожжен. Даже если бы он остался на месте, переправиться через ущелье по узкому мосту, охраняемому вражескими полчищами, — задача не из легких. Закатные Врата завалены каменными обломками, и еще неизвестно, удастся ли нам их открыть. К тому же мы не знаем расположения тоннелей и залов нашего старинного королевства, и орки смогут атаковать нас из боковых проходов. 
Да, мистер Перри, теперь мы понимаем, какой трудный выбор придется сделать Дьюреку. Но что нам действительно необходимо, это подробный план Крагген–кора, чтобы мы знали, куда двигаться, буквально шаг за шагом. 
— Путь Брегги! — воскликнул Перри, переглядываясь с Коттоном. — У нас же есть его записи. Когда вы сказали «шаг за шагом», я вспомнил об этом свитке. Думаю, это как раз то, что вам нужно… Коттон, принеси–ка его сюда. 
Борин и Анвал обменялись скептическими взглядами, но Перри не стал обращать па это внимания и пустился в объяснения: 
— Гном Брегга, ставший потом правителем Красных холмов, спустя много лет после войны встретился с Таком, чтобы поговорить о былых темных днях. Во время этой беседы Брегга сказал, что прекрасно помнит их путешествие по Дриммендиву и знает все закоулки подземного королевства. Такерби попросил его записать это, чтобы потом включить в качестве приложения в Книгу Рейвен. И, решив сделать старому другу приятное, Брегга согласился. 
Коттон вернулся в комнату с пожелтевшим от времени пергаментным свитком, перевязанным зеленой лентой, и протянул его Перри. 
— Это и есть записи Брегга,— сказал Перри, пытаясь развязать узел. — В скорого времени они будут включены в Книгу Рейвен. Мне осталось сделать еще несколько копий, чтобы послать ученым, которые должны подтвердить его подлинность. Я уже сделал одиннадцать списков, и мы с Коттоном тщательно сверили их с оригиналом. Так что, если они вам нужны, можете взять столько экземпляров, сколько захотите. — Наконец узел поддался, и Перри передал свиток Борину. 
Гномы развернули пергамент и расстелили его на столе, прижав углы солонкой и перечницей. Все столпились вокруг, чтобы посмотреть на документ. 
— Хах! — воскликнул Анвал, — здесь стоит подпись Брегги, сына Бекки, а вот руны гномов! Посмотри сюда! Тайные знаки! Это уж точно не подделка! 
На каждое восклицание Анвала Борин согласно кивал, однако ни Перри, ни Коттон, ни лорд Киан никаких тайных знаков не разглядели, а гномы не стали распространяться на эту тему. 
Борин начал читать вслух: 
— «Наш путь начался от Закатных Врат: двести ступеней вверх по широкой лестнице, затем еще сто, двести и семьсот ступеней по главному проходу, поворот направо, налево и снова направо, минуя три арки и две трещины, затем шестьсот ступеней вниз по пологой лестнице…» 
Анвал и Борин читали со все нарастающим волнением, теперь у них в руках было то, что поможет им сражаться в пещерах и тоннелях подземного королевства, чтобы отвоевать свою древнюю родину. Время от времени они выразительно переглядывались, когда доходили до какого–то названия, известного им по старинным сказаниям: «Длинный зал… Верхний путь… Твердыня Брагги» и многие другие. 
Когда чтение закончилось, Анвал заговорил первым, но выражение восторга на его лице сменилось озабоченностью. 
— Там должно быть восемь или девять сотен поворотов и развилок основных проходов, не считая пересечений с второстепенными тоннелями, — произнес он, нервно теребя бороду. 
— Да, Анвал, задача не из легких! Чтобы добраться от Закатных Врат до Рассветных, нужно миновать тысячи развилок, каждый раз выбирая правильный путь. И это всего лишь один из проходов в Дриммендиве! Даже вообразить трудно, каким огромным было когда–то подземное царство гномов! 
Все, кроме гномов, уселись на прежние места, раскурив свои трубки, а Борин с Анвалом продолжали изучать записи Брегги. 
Через некоторое время Перри решился задать вопрос, который не давал ему покоя три года, с тех пор, как он стал смотрителем музея и нашел пыльный футляр с этим самым свитком, позабытый в одном из шкафов в дальней комнате. 
— Ваши слова убедили меня в том, что документ подлинный, однако кое–чего я все же не могу понять. В Книге Рейвен сказано, что по темным залам Дриммендива путников вел эльф Гилдор, потому что Брегга знал о подземном королевстве только из древних преданий. А это он написал спустя много лет после войны, я нашел заметку, в которой Так, рассказывая о своей встрече с другом, упомянул, что Брегга вспомнил маршрут с такой легкостью, будто только вчера вернулся из Дриммендива. Как это возможно? 
— Он был чакка, — ответил Борин, поднимая взгляд от свитка. — Если гном хоть раз пройдет по какому–то маршруту, он словно отпечатывается в его сознании. Без этой способности чакка не смогли бы жить в подземных лабиринтах. Однако любому гному непременно нужно пройти по этому пути самому, ведь по картам мы ориентируемся не лучше остальных. 
Пока Борин говорил, выражение лица Анвала становилось все более мрачным. Вдруг он ударил кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули тарелки. 
— Крак! — выругался гном. — Почему Брегга не составил такого же описания для чакка? По крайней мере, мы смогли бы как следует изучить маршрут. Ведь это сорок миль по извилистым проходам со множеством пересечений и развилок. 
Некоторое время он молчал, потом в отчаянии воскликнул: 
— Пох! Нельзя сражаться с врагом, каждую минуту сверяясь со свитком! — обратился он к Борину. — Один из нас или мы оба должны выучить его наизусть, чтобы вести наше войско, но это займет недели или даже месяцы. Придется отложить выступление, несмотря на то что все готово. — Его темные глаза сверкали от гнева. — А в это время подлые орки будут грабить и убивать каждую ночь. 
Сердце Перри учащенно билось, лицо пылало. Весь вечер его томило неясное предчувствие. И теперь час настал. Не зря провел он долгие годы, изучая Книгу Рейвен и другие писания, наполнившие его ум и воображение мечтами о героических деяниях, сражениях и далеких походах: Одноглазый Эгиль и Арин, загадка зеленого камня, Эли и Торк, Зимняя война и множество других славных историй древности, в которых участвовали рыцари, люди, гномы, эльфы, волшебники и драконы. В детстве он тоже мечтал стать героем и пуститься на поиски новых приключений. Но жизнь варорцев протекает спокойно, в ней слишком редко находится место для подвигов. И Перри решил посвятить себя изучению прошлого, стал историком, знатоком Книги Рейвен. 
А теперь Перри знал, как помочь гномам, но боялся, хотя и понимал, что ему представился уникальный шанс пережить те приключения, о которых он мечтал с детства. Однако, когда настал решающий момент, ему стало страшно, события развивались чересчур стремительно. 
Долгое время все сидели молча. И когда Перри посмотрел на своих гостей, то увидел на их лицах смешанное выражение ярости, отчаяния и горечи, они пытались придумать, как бы побыстрее прекратить бесчинства подлых тварей, и не могли. И вдруг, неожиданно для самого себя, раздираемый сомнениями Перри выпалил: 
— Если вам нужен проводник, изучивший путь Брегги, то вы можете взять меня. Как–никак я переписал его записи одиннадцать раз. И готов идти с вами. 

Глава 5 
ПРОЩАЙ, ХОЛЛИ, МЫ УХОДИМ НА ВОЙНУ 

Когда Коттон проснулся, было уже позднее утро. «Коттон Баклебёр, — мысленно произнес он, — быстро вставай, хозяину требуется твоя помощь». Баккан соскочил с постели, плеснул себе на лицо холодной воды и утерся полотенцем. Набросив одежду, он вылетел из комнаты, заправляя на ходу рубашку; в коридоре он чуть не сшиб Холли, которая как раз проходила мимо его двери со стопкой белья в руках. 
— Умпф! — выдохнул он, резко затормозив. 
— Коттон Баклебёр, — рассмеялась Холли, — ты что, решил напугать меня до смерти и специально подкарауливал под дверью? 
— О нет, мисс Холли. Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Просто я припозднился… скажите, где мистер Перри? Он уже встал? А как гости? — спросил Коттон, справившись наконец с рубашкой. 
— Они встали рано утром и уже давно уехали, — ответила Холли. 
— Уехали? О нет! — простонал Коттон.— Мистер Перри не мог уехать без меня. Ведь я должен быть с ним, несмотря на то что мне не так уж и хочется пускаться в это путешествие. 
— Подожди, Коттон, — прервала его Холли, ее очаровательное личико приняло озадаченное выражение. — Уехали только гости. А мистер Перри здесь, в кабинете. Но куда это вы собрались и зачем? 
— Он уезжает в Дриммендив сражаться с рюкками, — ответил Коттон. И только теперь он до конца осознал, что это значит. — Это правда, мисс Холли. А я поеду вместе с ним. 
С этими словами Коттон повернулся и побежал к кабинету, так и не заметив испуганного взгляда Холли. 
«Да, похоже, мы действительно влипли в историю, — размышлял Коттон, проносясь по коридорам. — Интересно, куда отправились гости. Просто невозможно поверить, что мистер Перри и я уедем из Боски». 
Коттон открыл дверь в кабинет и застыл в изумлении: Перегрин Фаэрхилл стоял перед ним, облаченный в доспехи, с эльфийским клинком в руках. 
— Посмотри–ка, Коттон! — воскликнул Перри, делая выпад. — Эти драгоценные доспехи из звездного серебра словно для меня были выкованы. А Бейн как раз подходящей длины, чтобы служить мечом для варорца. — И баккан со свистом рассек воздух сверкающим клинком. — Ах, Коттон, — продолжил Перри, не сводя сапфировых глаз с меча, — кажется, я мечтал об этом всю жизнь. Вот оно, настоящее приключение: мечи, доспехи, развевающиеся знамена, марширующие войска, норовистые скакуны. Как славно это будет. 
На лице Коттона отразилось сомнение. 
— Но, сэр, я думал, что война — это просто кровавая бойня. И предстоящая война не будет исключением, просто на этот раз нам придется сражаться глубоко под землей. Мы потеряем многих друзей. А ужас смерти и крики раненых заглушат звуки рогов и победный клич. 
— Ты безусловно прав, Коттон, — сказал Перри. — Всем известно, что на войне приходится убивать врагов и никто не застрахован от ран. — Перри смотрел куда–то вдаль, словно его взору открылось какое–то поразительное видение.— Слава, — выдохнул он. 
— Извините, мистер Перри, — вернул его к действительности Коттон. — Куда делись наши гости? Холли сказала, что они ушли. Как мы попадем без них в Дриммендив? 
— Они скоро вернутся. Лорд Киан отправился на рынок, чтобы запастись всем необходимым для путешествия, а Борин и Анвал пошли в Бадген за повозкой. — Перри внимательно посмотрел на друга. — Что ты сказал, Коттон? Мне послышалось, что ты сказал «мы»? Значит, ты поедешь тоже? — И когда Коттон утвердительно кивнул, Перри чуть не подпрыгнул от радости и стал размахивать Бейном: — Вот тебе, подлый рюкк, получи! — приговаривал Перри, нанося удары воображаемым врагам. Затем, вложив меч в ножны, Перри взял баккана под руку. — Нам нужно хорошенько подготовиться к этому путешествию, — сказал он. И стал открывать шкафы, выбирая доспехи и оружие для себя и товарища. 
Для Коттона он выбрал позолоченную кольчугу, которая, несмотря на легкость, была на удивление прочной. 
— У этих доспехов славная история: они хранились в королевской сокровищнице и были подарены Патрелу принцессой Лорелин перед осадой Чаллерайна. 
Кроме кольчуги Перри вручил другу испещренный рунами клинок такого же размера и формы, как и Бейн, но выкованный мастерами из Пропавшей страны. Они оба выбрали простые кожаные шлемы, а на плечи набросили эльфийские плащи, расцветка которых прекрасно сочеталась с любым естественным ландшафтом, так что, если укрыться ими и лежать не двигаясь, тебя не заметит даже самый зоркий глаз. 
— Думаю, нам нужно взять еще одну вещь, — сказал Перри и повесил на плечо друга маленький серебряный рог. — На его зов соберутся друзья, если мы окажемся в беде. 
За этим занятием их и застал лорд Киан, вернувшись в Рут. 
— Что я вижу! Когда я уходил, здесь были только маленькие ваэрлинги, а теперь меня встречают двое вооруженных до зубов воинов, — улыбнулся он, глядя на эти миниатюрные создания. 
Коттон смутился, он чувствовал себя неловко в сверкающих золотом доспехах, а Перри, наоборот, гордо выпрямился. Было видно, что никакие рюкки ему нипочем. 
— Ну что ж, солдаты, — сказал лорд Киан, — на вашем месте я бы снял пока эти доспехи. Они вам понадобятся, только когда мы доберемся до Дриммендива, а путь туда неблизкий, как–никак тысяча миль. Думаю, сейчас вам стоит приготовить дорожную одежду, прочную, теплую и удобную. И хорошие сапоги, в которых вам будет легко идти, и к тому же не замерзнут ноги. Хотя сейчас еще только октябрь, зима не за горами. 
Варорцы смущенно стянули с себя кольчуги и стали собирать вещи. Они сделали перерыв лишь для того, чтобы наскоро позавтракать холодной телятиной и сыром со свежеиспеченным хлебом. После еды они вновь принялись за сборы. Наконец варорцы уложили все необходимое в свои рюкзаки, а наверх привязали скатки с теплыми спальными мешками. 

Поздно вечером вернулись Борин и Анвал. Они приехали в небольшой повозке, запряженной холеными лошадьми. Эта повозка, выкрашенная в темно–красный цвет, была изготовлена в Даэле. Киан, Анвал и Борин посчитали, что она больше пригодна для такого длительного путешествия, чем крепко сколоченные телеги, которые были в ходу у гномов, предназначенные в основном для перевозки тяжелых грузов. Эта же повозка, сделанная из ясеня, была легкой, но в то же время достаточно прочной. 
Колесный мастер в Бадгене, Нед Праудхенд, починил повозку. Он снял с отлетевшего колеса железный обод и заменил поломанную спицу и втулку, а заодно проверил и остальные колеса. За такую отличную работу гномы щедро заплатили, дав мастеру небольшую золотую монету. Это была первая золотая монета, которую Нед видел в своей жизни. Обычно с ним рассчитывались медью и изредка серебром. А это было настоящее золото! Нед поклялся никогда ее не менять и хранить всю жизнь, чтобы она передавалась в его роду из поколения в поколение. 
Анвал отдал вожжи Коттону, и варорец поехал к конюшням, находившимся на юго–восточной окраине Лощины, около поля Пони. Там он распряг коней и напоил их, окрестив одного Каштаном из–за гнедой масти, а другого Лохматым из–за пушистой белой гривы. Затем он почистил их и задал корма. Побеседовав немного с лошадками и заботливо расчесав им гривы и хвосты, баккан вернулся в Рут. 
Когда Коттон подошел к дому, уже смеркалось. Был теплый осенний вечер, и через открытое окно он услышал голос Перри: 
— …вверх, по пологой лестнице, затем вниз к Восточному залу, двести сорок шагов через зал до Рассветных Врат… 
«Мистер Перри читает свиток Брегги, — подумал Коттон. — Интересно, зачем?» Прежде чем баккан успел сообразить, он услышал приглушенные голоса Анвала и Борина. «Так, значит, эти гномы устроили мистеру Перри экзамен… видно, они не очень–то доверяют варорцам!» И Коттон поспешил к двери. 
Когда оскорбленный до глубины души баккан ворвался в кабинет, Борин поднял взгляд от свитка, который он держал в руках. Анвал и лорд Киан сидели, склонившись над копиями. 
— Ну как? — спросил Перри. 
— Все верно,— одобрительно произнес Борин. 
— И твои копии совершенно точны, ваэран, — сказал Анвал, переглядываясь с лордом Кианом, который тоже в свою очередь кивнул. 
Борин поднялся, его черные глаза сверкали. 
— Мистер Перри, теперь, убедившись в точности ваших списков, мы больше не сомневаемся и в точности сделанной вами копии Книги Рейвен. Вы действительно мастер своего дела. 
Борин с Анвалом низко поклонились Перри, который, разулыбавшись, поклонился им в ответ. Коттон, увидев, с каким уважением гномы относятся к его хозяину, тоже сменил гнев на милость, позабыв все ругательства, которые только что собирался обрушить на их головы. 
— Что ж, — сказал Перри, подходя к столу. — Упакую–ка я несколько копий, чтобы привезти их королю Дьюреку. — Простояв некоторое время в нерешительности, он пробормотал: — Наверное, лучше взять их все… да и мой набросок тоже. 
Вечером они еще раз воздали должное замечательным кушаньям, приготовленным Холли. На этот раз на ужин были поданы бобы, которые несколько часов варились на медленном огне с сахарной косточкой, мясом, овощами и петрушкой. А также еще теплый хлеб с медом, прозрачное золотистое пиво, а на десерт черешневый компот. За столом говорили о старинных писаниях, сокровищах, спрятанных в подземных пещерах, дивных садах, могущественных волшебниках, драконах и многом другом. На этот раз Борин тоже принял участие в беседе и рассказал множество интересных историй. 
Но этим вечером Перри и Коттона не раз охватывала грусть, когда они оглядывали так горячо любимый ими Рут и думали о том, что увидеть его вновь им суждено очень не скоро. 

На следующее утро Холли разбудила их еще до рассвета и накормила до отвала яичницей, горячими пирогами и поджаренным хлебом с медом и вареньем. 
— Хорошо, что мы сегодня уезжаем, — проворчал Анвал. — Еще неделя такой кормежки — и я не влезу в свои доспехи. 
После завтрака лорд Киан направился к конюшне, запряг лошадей в повозку и отправился на рынок, где купцы нагрузили ее товарами, которые были заказаны человеком днем раньше. Когда он вернулся, все уже переоделись в дорожную одежду и были готовы трогаться в путь, вещи, спальные мешки и доспехи были сложены и упакованы. Гномы уселись в повозку рядом с лордом Кианом, а Перри и Коттон чуть задержались, чтобы окинуть прощальным взглядом Рут. Затем бакканы посмотрели друг на друга, Перри кивнул, и Коттон направился к повозке. Но тут дверь распахнулась, и на крыльце появилась Холли. Вначале она подбежала к Коттону и, пожав ему на прощанье руку, шепнула: 
— До свиданья, пожалуйста, позаботься о мистере Перри, чтобы он вернулся назад живым и невредимым. 
Потом она повернулась к Перри, обняла и поцеловала баккана, а затем, отстранившись на расстояние вытянутых рук, пристально посмотрела на него, словно хотела наглядеться на все долгое время разлуки. Перри вспыхнул и смущенно опустил глаза. Она хотела что–то сказать, но не смогла и, разрыдавшись, убежала в дом. 
Перри постоял еще некоторое время, глядя на дверь, за которой скрылась молодая дамна. Он неожиданно осознал, как много она для него значит, да он любит Холли, той спокойной и нежной любовью, которая так свойственна варорцам. Блеск славы и приключений как–то сразу померк, все это стало казаться уже не таким важным. Но взглянув на повозку, в которой сидели его друзья, он понял: зов дальних дорог сильнее нежных чувств. 
Раздираемый противоречивыми переживаниями, он взобрался в повозку, и они отправились на восток. 

Глава 6 
РОГ ЗОВА 

Анвал, Борин, Киан, Перри и Коттон ехали молча, погрузившись в собственные мысли. Так они миновали мельницу, пересекли по мосту Динглрилл. Где бы ни проезжала повозка, всюду варорцы выскакивали из домов, чтобы посмотреть на диковинное зрелище. Ведь подобное они видели в первый раз в жизни: Только представьте себе: гномы и человек, здесь, в Лесной лощине! А с ними мистер Перри и Коттон! Вот уж в самом деле чудеса! Это происшествие обсуждалось потом по всему Боски еще многие месяцы, даже годы спустя. 
Ребятишки веселой стайкой бежали за повозкой до самого моста через Динглрилл, там они остановились и стали махать и кричать что–то на прощанье, а самые маленькие, потеряв интерес к диковинным существам, вернулись к своим играм. Вскоре повозка скрылась за холмом, и теперь тишину нарушали только крики птиц, жужжание просыпающихся насекомых да стук обитых железом колес. В таком меланхолическом настроении они доехали до Бадгена. 
Увидев повозку, жители этой деревни тоже побросали все свои дела, чтобы посмотреть на чужеземцев, А Нед Праудхенд показывал всем желающим, а таких было немало, свою золотую монетку. 
Когда путешественники доехали до Памятника, Коттон, словно повинуясь внутренней потребности, достал серебряный рог и затрубил. Чистый звук разнесся далеко по окрестностям. Сердца всех наполнились радостью, каждый, стоявший в толпе, расправил плечи и, казалось, стал чуть выше. Какой–то малыш протолкался вперед и побежал вслед за повозкой. 
— Куда это вы направляетесь, Коттон? — спросил один из провожавших. 
— На юго–восток, Тедди, — ответил баккан. 
— А зачем? — в один голос закричали сразу несколько варорцев. 
— Король говорит, в горах стало неспокойно, нужна наша помощь, — ответил Коттон, и все почувствовали прилив гордости. Ведь они жили в Бадгене, где был установлен Памятник, и считали, что варорцы — это та сила, на которую Верховный правитель в случае нужды всегда сможет положиться. Им казалось вполне естественным, что король призвал себе на подмогу двух варорцев из Боскиделла. 
Жители Бадгена продолжали задавать вопросы и выкрикивать напутствия, пока повозка неторопливо катилась через деревню. Коттон представил всем лорда Киана, и Анвала, и Борина; к всеобщему удовольствию, человек встал и, несмотря на то что держал в руках вожжи, учтиво поклонился, а гномы кивнули. Затем Коттон напомнил собравшимся (будто они и сами этого не знали), кто такой мистер Перри, и ученый–историк в свою очередь встал и поклонился. После каждого представления или ответа на вопрос все хлопали в ладоши и одобрительно кричали, так что проводы получились весьма торжественными. 
Когда дома уже скрылись из виду, лорд Киан улыбаясь сказал: 
— Наверное, в Бадгене живут самые веселые варорцы во всем Боскиделле. 
— Даже во время борьбы с врагом бадгенцы не унывали, — ответил Перри. — Вы видели памятник на холме? Он установлен не только в честь девятнадцати варорцев, погибших в битве, произошедшей в этой деревне, но и в память обо всех трехстах воинах, которые сражались за свободу Боски и одержали победу. Варорцы убили множество гхолов, а затем с помощью людей из Веллена и вовсе вышвырнули их из Боскиделла. Настоящая борьба с захватчикам началась именно здесь. Варорцы стали биться с ними не на жизнь, а на смерть сразу, как только гхолы прорвались через Терновую стену. Но до возвращения Даннера и Патрела им не хватало командира. Первая серьезная битва произошла в Бадгене. У нас до сих пор есть поговорка: «Храбрый, как бадгенец». Местные жители очень гордятся своим героическим прошлым. 
Борин посмотрел на Перри. 
— Вы, ваэраны, уже совершили то, что чакка еще только предстоит совершить, — сказал он, испытывая глубокое уважение к этому маленькому храброму народцу, сумевшему отстоять свободу своей родины, даже несмотря на то что гхолы, с которыми им пришлось сражаться, были в два раза выше ваэранов, а ведь они потеряли всего девятнадцать воинов. — Я рад, что вы поехали с нами, ваши советы будут нам очень полезны. 
Затем Борин обратился к Коттону: 
— Я удивился, насколько красивый и мощный звук у этого рога, он словно влил в мое сердце надежду. 
— Это тот самый рог, — сказал Коттон, вновь доставая его,— в который трубил капитан Патрел перед началом сражения с захватчиками. У нас есть обычай трубить в него раз в год, в день, когда произошла битва. Однако мне показалось, что сегодня это тоже вполне уместно, ведь мы отправляемся на войну. — И Коттон передал рог Борину. 
— Он называется рог Зова, его подарил Патрелу сам маршал Видрон, победитель полчищ Модру, — пояснил Перри. — В Книге Рейвен сказано, что он был найден среди сокровищ Слита Орма, больше двух с половиной тысяч лет назад Эльго, по прозвищу Гроза Драконов. Но больше ничего о его истории не известно. 
— Ты назвал Эльго Грозой Драконов? Да он же просто вор и злодей, — возмутился Борин и отложил рог в сторону. — Он убил дракона, это правда, а затем забрал себе сокровища. Но они ему не принадлежали! Слит захватил владения чакка под горами Ригта, убив множество наших сородичей, а затем в течение многих веков спал в своем подземном логове на награбленном золоте. А потом пришел вор Эльго и убил его, хитростью выманив на солнечный свет. Когда чакка услышали, что Слит мертв, они возрадовались и потребовали вернуть то, что им по праву принадлежало. Движимый гордыней злодей пришел в Кахар, к нашему правителю Браку, чтобы насмеяться над ним. Бросив к ногам Брака кошель, сделанный из кожи дракона, он сказал: «Сперва сделай такой же кошелек и лишь после этого сможешь наполнить свою сокровищницу драконьим золотом. Но это по плечу только храбрецу». — Борин ударил кулаком по ладони. — Подобного оскорбления мы не могли снести, и Эльго больше никогда уже ни над кем не насмехался. Но сокровища, похищенные Слитом, так и не отыскались. — Глаза Борина сверкали, а на скулах вздувались желваки. 
Перри слушал этот рассказ со все нараставшим удивлением, он видел, что Анвал тоже скрипит зубами от ярости. 
— Но, послушайте, Борин, Анвал, — сказал варорец, — ведь все это случилось в далеком прошлом, в далеких краях, с теми, кого уже давным давно нет в живых. Но вы все еще не успокоились и принимаете так близко к сердцу то, что произошло за много столетий до вашего рождения. 
— Эльго был вором! — отрезал Борин. — Он оскорбил моих предков! Наш гнев справедлив! 
Гном отвернулся и стал разглядывать поля, по которым они проезжали. А Анвал с угрюмым видом принялся водить пальцем по лезвию своего топора. 
Некоторое время все молчали, но в конце концов Перри сказал: 
— Герой Эльго или вор, я не знаю, но этот серебряный рог, возможно, был как раз из тех сокровищ, о которых шел спор. 
Не сразу и с видимым усилием Борин сумел подавить свое негодование и стал рассматривать рог. 
— Это работа чакка, — пробормотал гном, а вглядевшись повнимательнее в фигурки скачущих лошадей и магические руны, выгравированные по краю, даже присвистнул от изумления и прошептал: — Нарок! 
Это странное слово заставило Анвала вздрогнуть, он повернулся и пристально посмотрел на брата. Борин протянул ему рог, и тот принялся внимательно его разглядывать. Затем он вернул рог Коттону со словами: 
— Будь осторожен, ваэран, и труби в него только в случае великой необходимости. 
Больше гномы ничего не объяснили. Коттон тоже внимательно осмотрел рог, словно видел его в первый раз, — странная реакция гномов пробудила в нем любопытство. 

Проехав через Лесную лощину, путники свернули на Пересекающую дорогу, которая должна была привести их прямо к Гримволлским горам. Они ехали на северо–восток целый день. Один правил лошадьми, а другие вели беседу, растянувшись на спальных мешках и тюках с одеждой. 
Временами они менялись местами, когда уставали слишком долго находиться в одном положении. Порой повозку подбрасывало на кочках и ухабах, и тогда раздавалось недовольное ворчание. К счастью, это случалось нечасто, поскольку в основном дорога была ровной и укатанной. Иногда путешественники прерывали разговор, залюбовавшись красивой местностью, по которой они проезжали. Осень уже раскрасила кое–где деревья красным и ярко–желтым, а среди зеленых лугов попадались побуревшие проплешины. 
Путникам приходилось периодически останавливаться, чтобы напоить лошадей и дать им отдохнуть. Во время первой остановки они увидели еще одну примету приближающихся осенних холодов: высоко в небе на юг летели две стаи гусей, слышались их грустные крики. У Перри стало тяжело на сердце, как бывало всякий раз, когда лето заканчивалось. 
Лорд Киан, приставив руку к глазам, посмотрел вверх. 
— Год за годом они совершают осенью эти перелеты. Их не заботят судьбы государств и смена правителей. Каждый раз в положенный срок устремляются они на юг, а потом обратно. Птицы поднимаются над всеми нашими битвами, войнами, грабежами и убийствами так высоко! Какими же ничтожными, должно быть, мы им кажемся… 
Во время следующей остановки они задали лошадям зерна, а сами пообедали захваченными из дома бутербродами с холодной телятиной и хрустящими боскиделлскими яблоками. 
Когда все было съедено, Анвал вздохнул. 
— Наверное, мне в последний раз довелось отведать стряпни Холли, — сказал гном, поглаживая живот. — Ты счастливый ваэран, мистер Перри. 
Перри ничего не ответил, лишь задумчиво взглянул в ту сторону, откуда они приехали, и перед его мысленным взором предстало милое личико Холли, залитое слезами. 
Они подъехали к Раффину только на закате. Как и везде, где они появлялись, собралась толпа горожан, удивленно разглядывавших необычных путешественников. Однако, несмотря на поздний час, лорд Киан решил остановиться в «Счастливой Выдре», гостинице, расположенной на западной окраине Гринфилда, городка, находящегося приблизительно в десяти милях от Раффина. Им рассказывали про эту гостиницу еще на пути в Лесную лощину. Когда Коттон узнал об этих планах, то очень оживился, потому как был наслышан о пиве, которое там варят, и давно хотел его отведать. Анвал тоже улыбнулся в предвкушении горячего ужина. 
До Гринфилда они добрались уже глубокой ночью. Свет в гостинице не горел, потому что хозяин, Феннерли Коттер, отправился спать. Борин спрыгнул с повозки, подошел к двери и постучал. Через некоторое время на втором этаже мелькнул свет фонаря. Ставни над дверью распахнулись и тут же снова захлопнулись. Борин все продолжал стучать, наконец послышались шаги, и Феннер в ночном колпаке открыл дверь и поднял фонарь, чтобы рассмотреть колобродов, поднявших его посреди ночи. И тут же попятился, разинув рот и широко раскрыв от изумления глаза, потому что перед ним стоял гном, сердито ворчащий что–то про хозяев ваэранских гостиниц, которых не добудиться. Но затем из–за спины недовольного Борина появился улыбающийся Анвал в сопровождении Коттона. Подхватив под руки Феннера, они отвели его к буфетной стойке и попросили распорядиться, чтобы им подали лучшего пива. 
После этого случая Феннер рассказывал своим друзьям: 
— Ух, вначале я подумал, что гномы решили захватить Боски, и уже решил было бежать и бить тревогу на площади Собраний. Я слышал краем уха, что в наши края приехали чужестранцы, но никак не предполагал, что хоть один из них пожалует ко мне. А тут на тебе — все трое, да еще посередь ночи. Человек был таким высоким, что ему пришлось нагибаться, чтобы не ударяться головой о потолочные балки. 
Они впятером выпили половину моего лучшего пива и съели все, что только нашлось на кухне. А затем гномы стали бороться, стараясь положить на стол руку противника. И когда один из них проигрывал, они выпивали по кружке пива и начинали все сначала. Оказалось, что у одного сильнее левая рука, а у другого — правая. Человек же покуривал трубку и наблюдал за их развлечением. А затем тоже решил попробовать и проиграл. Это было впечатляющее зрелище, скажу я вам. Гном одолел человека! Мистер Перри смотрел на все это и улыбался, изо всех сил стараясь не заснуть. А мистер Коттон носился вокруг стола, следил за тем, чтобы все было по правилам, и объявлял победителей. Наконец большой человек заметил, что мистер Перри задремал, и тогда все отправились спать. 
Мне казалось, я только успел закрыть глаза, как тот гном, мистер Борин, который барабанил в дверь накануне, уже снова стоял около моей спальни и сердито бубнил что–то про ваэранских хозяев гостиниц, которые только и знают, что валяться в постели круглые сутки напролет. Я подал им завтрак, и на рассвете они уехали. 
Конечно, они хорошо заплатили, что правда, то правда. Хотя у. меня и не нашлось достаточно большой кровати для человека. Он спал на сеновале в конюшне, рядом с лошадьми, а между тем они называли его лордом, лордом Кианом, кажется. Просто с ума можно сойти! Лорд, спящий в моей конюшне! Он небось привык нежиться на шелковых простынях да пуховых перинах. 
Феннерли сделал паузу, чтобы наполнить кружки посетителей темным пивом и дать им время переварить услышанное. Потрясенные варорцы переглянулись, и едва хозяин умолк, взволнованно зашумели. 
— Кхм, кхм, — кашлянул Феннерли, прочищая горло и давая понять, что готов продолжить рассказ. В комнате вновь воцарилась тишина. — Конечно, прежде чем жители Гринфилда глаза продрали, чужестранцы были уже за несколько десятков миль отсюда. О том, куда они направляются и зачем, не сказали ни слова. Могу поставить золотой, что–то надвигается. 
Высказав это соображение, Феннерли многозначительно замолчал. И все его слушатели, глубоко вздохнув, стали печально потягивать свой эль, ведь они пропустили самое выдающееся событие, случившееся в Гринфилде с тех пор, как Такерби Андербэнк проезжал через эти места, возвращаясь с Зимней войны. Феннерли еще не успел закончить свой рассказ, как в «Счастливую Выдру» уже пришли новые посетители, чтобы послушать необычайную историю, и хозяину гостиницы пришлось рассказывать все по второму разу. И так продолжалось до вечера, пока в трактире не перебывали все жители Гринфилда до единого. Они с разинутыми от удивления ртами внимали каждому слову Феннерли, стараясь не упустить даже самых мелких подробностей. А кое–кто слушал эту историю по шесть или даже по восемь раз. 

Путешественники тронулись в путь, едва начало светать, Коттон то и дело клевал носом, впрочем, как и Анвал. Лорд Киан улыбался, Борин сидел насупившись, а Перри сонно тер глаза. Но дорога была ровной, осенний воздух чистым и прохладным, и Коттон вскоре окончательно проснулся, постепенно все взбодрились и продолжали путь к восточной границе Боскиделла в превосходном настроении. 
Поздним утром они въехали в тоннель, ведущий через первую Терновую стену. Затем пересекли по мосту реку Спиндл и вновь оказались в тоннеле. Наконец впереди забрезжил дневной свет, и Боскиделл остался позади. Оглянувшись, Коттон сказал Перри: 
— Вот теперь, сэр, я действительно верю, что мы отправились в путешествие, хотя и не знаю, куда оно нас приведет. Только сейчас, когда Терновая стена осталась позади, я по–настоящему осознал, что мы едем воевать с рюкками. А ведь я ничегошеньки не знаю ни о сражениях, ни о том, как обращаться с оружием. Понятия не имею, что нас ждет впереди, однако у меня есть уверенность, что я поехал с вами не напрасно. Хотя не стану скрывать, мистер Перри, я не на шутку испуган. 
— Эх, Коттон! — воскликнул Перри. Баккан целый день ощущал необычайное воодушевление. — То, что ты чувствуешь, — это не страх, а волнение! Все очень просто, ты здесь, чтобы помочь мне, а я — чтобы вести войско гномов по Крагген–кору. И нас ждут удивительные приключения. Но в одном ты совершенно прав: нам необходимо научиться обращаться с оружием, которое мы взяли с собой. Мы должны уметь постоять за себя или даже вступить в схватку с врагом. И тогда, уверяю тебя, все мысли о страхе испарятся. Мы попросим лорда Киана показать нам, как обращаться с мечами, а у нас впереди еще много дней, успеем попрактиковаться. 
— Друзья, — ответил лорд Киан, — ведь это не так–то просто. Нельзя овладеть воинским искусством за несколько дней. Но я приложу все силы, чтобы подготовить вас. 
Лорд Киан уже думал некоторое время над этим и даже сам хотел начать такой разговор. Варорцы — мирный народ, они не учатся воевать, но Перри и Коттону нужно уметь в случае необходимости продержаться хотя бы некоторое время, пока не подоспеет помощь. К счастью, лорд Киан был прекрасным учителем. 
Они ехали до тех пор, пока солнце не начало опускаться за горизонт. Тогда путники свернули с дороги и разбили лагерь на опушке Крайнего леса. 
Пока Коттон и Перри собирали хворост, лорд Киан распряг лошадей, а Борин с Анвалом выгрузили из повозки все необходимое для ночлега и обложили камнями место для костра, который скоро уже потрескивал в ранних осенних сумерках. Киан наполнил свежей водой из ручья две большие кожаные бутыли. 
Когда варорцы отправились в лес за последней охапкой хвороста, Коттон улучил минутку поговорить с Перри наедине. 
— Мистер Перри, сегодня я еще раз внимательно осмотрел наш серебряный рог. Ведь после вчерашнего разговора многое осталось недосказанным. Гномы что–то знают об этой вещи и молчат. Но мое сегодняшнее открытие только еще больше все запутывает. Так вот, всадники, выгравированные по краю, — это вовсе не люди. Это гномы! 
— Что? Это невероятно! — воскликнул Перри, пораженный услышанным. — Сотни людей и варорцев держали рог зова в руках, не может быть, чтобы никто до тебя этого не заметил. 
— Скорее всего, сэр, они не рассматривали его достаточно внимательно, — упрямо возразил Коттон. — И видели лишь то, что ожидали увидеть. Вы же знаете, он принадлежал жителям Валона, который всегда славился превосходными наездниками, и поэтому валонцы видели в этих маленьких фигурках всадников, точно таких же, как они сами. И капитан Патрел, получивший рог от маршала Видрона, думал так же, как и все остальные. К тому же он ведь и называется Валонским рогом, или рогом Зова. 
— Ты меня убедил, Коттон, — произнес Патрел, подбирая очередную ветку. — Значит, тебе удалось разглядеть то, чего не заметил за двести лет ни один варорец, а до того ни один валонец за целых двадцать четыре столетия, со времен Эльго и Торка. И если всадники действительно гномы, тогда понятно, почему Борин и Анвал пришли в такое возбуждение. 
— О нет, сэр, здесь я с вами не согласен,— сказал Коттон. — По–моему, это делает тайну еще загадочней. 
— Нет, Коттон, я имел в виду, что рог Зова для гномов не просто рог, он имеет для них какое–то особое значение, о котором мы не догадываемся. Потому–то Анвал и Борин и повели себя так странно. А о чем подумал ты? 
— Всем известно, сэр, что гномы не ездят на настоящих лошадях, — ответил Коттон. — Анвал еще в Руте сказал, что лучше пройдет весь путь пешком, чем взберется на коня. Раньше я думал, что они просто–напросто боятся лошадей, однако мы видели, что гномы спокойно запрягают их в повозки. Но почему же тогда на роге изображены гномы–всадники? 
Перри, конечно, не знал ответа на этот вопрос. Он помнил, что на серебряном роге выгравированы именно лошади, а не пони, однако всегда считал, что всадники — это люди. Ему захотелось самому еще раз взглянуть на рог при первой же возможности. 
Собрав достаточно хвороста, они двинулись к лагерю. Вдруг Коттон, тащивший огромную охапку веток, оступился и шлепнулся на землю, в высокую траву. 
— Коттон! — закричал Перри. — Куда ты подевался? 
— Я здесь, в траве, — ответил Коттон. — Оступился и упал, весь хворост рассыпал. 
Перри, увидев, что Коттон цел и невредим, расхохотался. Коттон тоже начал смеяться, так что все их задумчивое настроение мгновенно рассеялось. Обмениваясь шуточками, они подобрали ветки и вернулись в лагерь как раз к чаю. 
Встали все рано и еле держались на ногах от усталости. Варорцы и гномы расстелили спальные мешки и мгновенно заснули. А лорд Киан сел на бревно и принялся затачивать свой клинок. Они решили, что ночью будут по очереди дежурить, хотя до тех мест, где появлялись рюкки, были еще сотни и сотни миль. 
Перри стоял на страже третьим. С непривычки у него скоро начали слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он стал ходить вокруг лагеря, изредка останавливаясь подбросить в костер веток, тихонько напевая песню Ночных стражей. Только сейчас баккан по–настоящему ее прочувствовал. 

Дрожащие огни костра 
Рождают призрачные тени, 
И в бездне неба до утра 
Мерцают звездные скопленья. 

Кругами в темноте ночной 
Дозорный молчаливо бродит, 
Храня товарищей покой 
И радуясь, что ночь уходит. 

Через положенное время он разбудил Анвала, который должен был сторожить следующим, и улегся, положив под голову вместо подушки свернутый эльфийский плащ. Перед тем как заснуть, Перри все думал и думал об открытии, сделанном Коттоном. И остаток ночи ему снились лошади, скачущие по открытым равнинам, и на каждой верхом сидел гном. 

Глава 7 
ДЕРЕВЯННЫЕ МЕЧИ 

Коттон дежурил самым последним. Когда начало светать, он накормил лошадей, подбросил в костер хвороста, вскипятил чайник и разбудил остальных: лорда Киана первым, а Перри дал поспать подольше. Встав, Перри пошел к ручью и, громко фыркая, умылся холодной водой. Только после этого он окончательно проснулся. 
— А это бодрит! — крикнул он товарищам, возвращаясь в лагерь пить чай. 
Хотя осенние заморозки еще не начались, утро было довольно прохладным, и все уселись поближе к костру. Они позавтракали вяленой козлятиной и дорожным хлебом, которые лорд Киан купил в Лесной лощине. Гномы теперь ели хотя и без особого аппетита, зато много и сосредоточенно, словно впрок. Коттон, понаблюдав за Борином и Анвалом, решил последовать их примеру. И Борин сказал: 
— Молодец, ваэран Коттон, вижу, ты быстро усваиваешь привычки путешественника. Хотя можешь не волноваться, завтра мы уже будем в Стоунхилле. 
— Там–то нам не придется жевать дорожный хлеб, — добавил Анвал. — На прошлой неделе по дороге в Боскиделл мы останавливались в «Белом Единороге». Должен сказать, что кормят там превосходно. 
Лорд Киан допил свой чай и пошел на луг запрягать лошадей. А Перри, Анвал и Борин в это время тушили костер и заново наполняли водой кожаные фляги. Спальные мешки были свернуты и все вещи погружены в повозку. И вскоре путешественники вновь выехали на дорогу, направляясь в сторону Стоунхилла. 
Хотя Перри сгорал от нетерпения поскорее осмотреть рог, он все не мог улучить удобного момента. Как только они тронулись в путь, Коттон обратился к лорду Киану: 
— Сэр, так как мы собираемся воевать с рюкками, хотелось бы узнать поподробнее, с кем нам предстоит сражаться. Если вы понимаете, о чем я говорю. 
— Ну конечно понимаю, — ответил Киан и с уважением посмотрел на сообразительного ваэрлинга. — Ведь чем лучше ты осведомлен о враге, тем больше у тебя преимуществ в битве. 
Слушайте. У нас есть три главных противника. Во–первых, рюкки, наши древние враги, узкоглазые, с огромными ртами, утыканными острыми, словно иглы, зубами. У них тонкие костлявые руки и ноги, ростом они не выше гномов, оружием владеют плохо, однако берут количеством. Во–вторых, локхи, жуткое порождение Гифона, они командуют рюкками и троллями. Внешне напоминают рюкков, но ростом с человека, умны и умеют обращаться с оружием, но, к счастью, их не так много. И в–третьих, тролли — огромные создания, в два раза выше человека, с непробиваемой шкурой, обладающие непомерной силой. Им не требуется никакого другого оружия, кроме собственных кулаков. Но никто не знает, есть ли они в Дриммендиве. 
Рюкки, локхи и тролли — обитатели Унтергарда и попали в Митгар при разделении Нижних и Средних сфер. На них лежит Заклятие, и они боятся солнечного света, поэтому творят свои черные дела только ночью. Однако во времена Модру под покровом Диммендарка, непроницаемого для солнечных лучей, они могли сражаться и днем. 
— А как насчет валгов, гхолов и коней Хель? — спросил Перри. 
— Думаю, что эти твари были уничтожены во время Зимней войны, — ответил Киан. — Похожие на волков, кровожадные валги… 
— Укус валга ночью неизбежно ведет к смерти, — вставил Коттон, вспомнив старинное поверье. 
— Да, это истинная правда, — кивнул Киан. — Но среди тех, кто участвовал в ночных вылазках из Дриммендива, никто не видел ни валгов, ни коней Хель. Так что скорее всего в Митгаре этих тварей больше нет. 
— А гхолов? — поинтересовался Перри. 
— Гхолов тоже никто не видел, — ответил человек. — И это обнадеживает, потому что они самые опасные враги: любые страшные раны на их телах тут же затягиваются. Убить их можно только огнем или пронзив сердце стрелой с деревянным наконечником. Но как я уже сказал, ни валгов, ни гхолов, ни коней Хель не встречали со времен Зимней войны. И теперь нам нужно опасаться лишь рюкков, хлоков и, возможно, троллей. Научиться сражаться с этими врагами несложно: чтобы уметь дать отпор хлокам, которые ростом с человека, вы должны биться со мной, а сражаясь друг с другом, вы поймете, как вам защищаться от рюкков, почти не умеющих обращаться с оружием. — И при этих словах лорд Киан улыбнулся. 
— А как быть с троллями? — спросил Коттон. 
— Я сильно сомневаюсь, что они еще существуют, — сказал Киан. — Однако если вы наткнетесь на одного из них, вам нужно будет побыстрее уносить ноги или он просто–напросто раздавит вас, словно муравьев. 
— Как это «уносить ноги»? — запротестовал Перри. — Вы советуете нам отступать без боя только потому, что противник выше нас? По–моему, это называется трусостью. 
— Перри, Перри, ты даже не понимаешь, о чем говоришь, — сказал лорд Киан, качая головой. — Если на тебя пойдет лавина, как ты поступишь? Убежишь или будешь пытаться остановить ее? Если начнется ураган, ты станешь размахивать мечом или спрячешься в укрытии? Так вот, великаны — это почти то же самое. Их невозможно победить. Нет, конечно, есть способы с ними справиться, например сбросить на них с большой высоты каменную глыбу или столкнуть с горы. Но в схватке убить их можно лишь, поразив мечом в глаз, рот или пах. Их шкура твердая, как броня, и ее не пробьешь даже очень сильным ударом. 
— Бейн поразит даже такого врага, — хмуро возразил Перри, сжимая рукоятку меча. — Он был сделан эльфами; говорят, при приближении рюкков или другой нечисти его лезвие вспыхивает голубым светом. — Перри быстрым движением вынул из ножен меч, и сталь засверкала на солнце. — Бейн! Я доверяю тебе свою жизнь! — воскликнул варорец. 
— Ты прав, Бейн действительно эльфийское оружие, — сказал Киан, коснувшись рукой плеча Перри, — и им можно пробить даже шкуру тролля. Однако это всего лишь длинный нож, и он не достанет до внутренностей великана, так что, и тяжело раненный, он успеет тебя раздавить. Поэтому лучше всего бежать и оставить этого противника другим. 
Борин, который сидел рядом с Анвалом впереди, повернулся к ним и сказал: 
— Даже такие сильные и умелые воины, как чакка, не считают для себя позором бежать, когда видят подобного врага. Однако если выхода нет и отступать некуда, они сражаются изо всех сил; нужно великое множество боевых топоров, чтобы одолеть великана. И все равно много воинов погибает в такой схватке. 
Перри, убежденный словами гномов, спрятал меч обратно в ножны. А Коттон сказал: 
— Будьте уверены, если я и увижу когда–нибудь тролля, то уж он меня точно не заметит, потому что я схвачу ноги в руки и дам деру, прежде чем великан успеет сообразить, кто перед ним. 
Киан улыбнулся словам Коттона, однако вновь заговорил серьезно: 
— Теперь слушайте меня. Времени осталось мало, а вам предстоит многому научиться. Поэтому будем использовать для тренировок каждый удобный момент. Пока мы едем в повозке, я расскажу вам о тактике боя с рюкками и хлоками, потому что, сражаясь с соперником, главное — учесть его рост и то, какое у него оружие. А во время остановок будем осваивать эту премудрость на практике. 
— Но ведь мы делаем только очень короткие остановки, — запротестовал Коттон. — Неужели такой подготовки будет достаточно, чтобы мы смогли сражаться с врагами? 
Когда Перри услышал этот вопрос, он впервые почувствовал сомнение в том, что он научится обращаться с оружием и сможет убивать. Какой–то внутренний голос словно подсказывал ему: Это не для варорца. 
Киан заметил неуверенность в глазах Перри и понял: сейчас или никогда. Необходимо начать тренировки немедленно, потому что маленьким благородным ваэрлингам нужно во что бы то ни стало уметь постоять за себя. И Киан показал то, над чем трудился прошлой ночью: три меча, вырезанные из орешника, — два коротких для варорцев и один подлиннее для человека. Дерево было еще свежее, так что мечи не должны были сломаться. В отличие от большинства людей, которые были бы раздосадованы при виде этих деревянных «игрушек», варорцы почувствовали облегчение оттого, что им не придется пока держать в руках настоящее оружие. 
Киан предложил им по очереди сразиться с ним. Перри был первым. Баккан начал очень робко, но человек подбодрил его, сказав: 
— Не бойся задеть меня, ваэрлинг! Наступай решительнее! Хотя я и не настоящий враг, тебе нужно научиться наносить сильные удары. 
Вскоре Перри, раззадоренный схваткой, стал яростно атаковать лорда Киана, однако человек без усилий отражал все его выпады. Видя, с какой легкостью защищается человек, варорец понял, что владеть мечом — это действительно большое искусство. 
Когда пришла очередь Коттона, он стал нападать на противника с удвоенной энергией. Лес вокруг наполнился стуком деревянных мечей. Ему тоже не удалось пробить оборону человека. Однако лорд Киан был немало удивлен природной реакцией и быстротой движений варорцев. Наконец и Коттон, и Перри, задыхаясь от усталости, повалились на траву, смеясь над собственной неуклюжестью. Тем не менее первый шаг был сделан, и теперь они были готовы к длительным тренировкам, чтобы постепенно, прием за приемом овладеть этой наукой. 
К изумлению бакканов, усталость быстро прошла. Однако пора было снова трогаться в путь. Когда повозка выехала на дорогу, лорд Киан продолжил свои наставления: 
— Прежде всего нужно научиться правильно держать меч. Если вы схватите его мертвой хваткой, то не сможете как следует наносить и отражать удары. Если же будете держать слишком слабо, противник выбьет его у вас из рук. Поэтому представьте себе, что держите живую птицу: достаточно крепко, чтобы она не улетела, но и не слишком сильно, чтобы ничего ей не повредить… 
Так начал свой первый урок молодой лорд, а варорцы сжимали рукояти своих мечей под оценивающим взглядом человека, пока Киан рассказывал об основных приемах защиты. 
Во время следующей остановки он продемонстрировал все на практике. Вначале он велел сжать меч слишком слабо и тут же обезоружил варорца; затем бакканам было сказано, напротив, схватить меч как можно крепче, и они убедились, насколько это сковывает движения и как быстро они стали уставать. 
Когда повозка вновь покатилась по дороге, Коттон сказал: 
— Вот теперь я действительно понял, как нужно держать меч и почему. Вы все очень просто объясняете, лорд Киан. 
— Меня в свое время учили точно так же, Коттон, — ответил человек. — Мне показывали, как правильно действовать и как неправильно, чтобы я попробовал и сам понял, в чем разница. Думаю, это хороший метод. 
— Совершенно верно, — изрек Борин и снова замолчал. 
— В любом случае, — сказал Перри, — если и дальше вы будете объяснять нам все так же доступно, то, надеюсь, к концу путешествия мы кое–чему научимся. 
— Не волнуйся, дружище, — ответил Киан, — мы будем использовать для тренировок каждую свободную минуту. Теперь поговорим о равновесии. Когда перед тобой противник… — Человек говорил, а варорцы слушали, затаив дыхание. 
Когда они добрались до места, где было решено разбить лагерь, на южном склоне одного из холмов долины Сражения, варорцы уже знали не только как держать меч, но и как делать выпады и увертываться от ударов. И хотя они лишь недавно начали упражняться с деревянными мечами, к вечеру Перри и Коттон знали об этом оружии больше, чем все варорцы, вместе взятые, за всю историю Боскиделла. И до конца путешествия им предстояло еще многому научиться. 

Той ночью Коттон сидел около лагерного костра, начищая до блеска свой аталийский клинок. Золотые руны, выгравированные на серебряном лезвии, сверкали при свете пламени. Перри долго лежал без сна, наблюдая за работой Коттона, и думал: «Твой клинок для человека всего лишь длинный нож, но для варорца это настоящий меч». 
Коттон оторвался на минуту от своего занятия и продекламировал древнее пророчество: 

Изгонит стрела 
Полуночную рать. 

— Именно так, — отозвался Перри, сонно зевая. — Этим клинком Гален отрубил щупальце чудовища, которое схватило Гилдора, потом эльф спас Така, а Так в конце концов выстрелил в Миркенстон. Поэтому можно сказать, что этот меч помог разрушить планы Модру. 
— А ведь правда, — ответил Коттон и принялся еще энергичнее начищать лезвие, а Перри погрузился в сон. 

Третий день путешествия мало чем отличался от первого и второго, варорцы продолжали упражняться с мечами во время недолгих остановок, пока отдыхали лошади. Когда солнце уже начало клониться к закату, путешественники добрались до Стоунхилла. 
Стоунхилл был небольшим городком, примерно в сотню каменных домов, он располагался на западном краю малонаселенной Дикой земли. Но так как городишко стоял на месте, где сходились Почтовая и Пересекающая дороги, там было довольно много приезжих из разных краев. В гостинице «Белый Единорог» всегда останавливались по крайней мере два–три гостя из дальних земель и еще трое–четверо из близлежащих деревенек: торговцы, ремесленники, купцы, фермеры. Однако порой туда заезжали настоящие чужеземцы, например гномы или королевские солдаты с далекого юга; в такие дни все жители городка подтягивались к таверне, чтобы осушить по кружке пива и послушать новости. 
В тот вечер, когда наши путешественники въехали в город через западные ворота, в «Единороге» был только один постоялец, фермер, приехавший сюда, чтобы запастись всем необходимым на зиму, он лег спать еще до заката. Поэтому, когда варорцы, человек и два гнома вошли в гостиницу, хозяин, мистер Айлесворт Бройстер, был очень рад новым посетителям. Он радушно встретил их и усадил за длинный стол, за которым сидели еще несколько завсегдатаев, удивленно разглядывавших такую странную компанию. Они, конечно, видели гномов, хотя это случалось нечасто. Встречи с маленьким народцем тоже не были редкостью, потому что довольно много варорцев жили в Вейнвуде, за холмом, хотя эти домоседы не очень–то любили путешествовать. А вот то, что человек, варорцы и гномы оказались в одной компании, было почти невероятным. 
— Эй! Взгляните туда, ни в жизнь такого не видал. Они что, приехали вместе или просто одновременно вошли в дверь? Да нет, они, кажется, знакомы, о чем–то между собой разговаривают. Гномы ни с кем из чужих и словом не перемолвятся, разве что по делу. Воррорцы, судя по их речи, из Боски, а человек вроде из королевских людей. 
Словно не замечая волнения за столом, Айлесворт, просияв, обратился к лорду Киану: 
— Добро пожаловать в «Белый Единорог», сэр. Рад видеть вас снова. Вы и ваши спутники останетесь ночевать? 
Лорд Киан утвердительно кивнул. Айлесворт, выглянув в окно и увидев повозку, крикнул работника. На зов хозяина из боковой двери вышел худощавый молодой человек. 
— Позаботься о лошадях наших гостей, Билл, а я пока приготовлю комнаты. 
Билл поспешил распрячь и накормить лошадок, а Бройстер провел путешественников через общий зал во флигель, где находились гостевые комнаты. Так как в «Белый Единорог» заглядывали не только люди, но и гномы, а порой и варорцы, кровати и прочая мебель были там всех размеров. Лорд Киан расположился в большой комнате, а гномы и варорцы заняли две поменьше. Когда гости устроились, Айлесворт сказал: 
— Вы, наверное, голодны. Молли как раз заканчивает жарить барашка на вертеле. В любом случае милости просим в зал отведать пивка. — И он спустился к остальным гостям, вытирая руки белоснежным передником. 
Перри и Коттон, оказавшись в комнате, скинули плащи и принялись смывать с себя дорожную пыль. 
— Должен сказать вам, сэр, что я голоден как волк, — объявил Коттон, намыливая шею. — И не отказался бы от пары–тройки кружек доброго пива, чтобы промочить глотку после такого путешествия. 
— Я тоже, Коттон, — засмеялся Перри, вытираясь полотенцем. — Я думаю о пиве с тех пор, как завидел вдалеке Стоунхилл. Но хочу предупредить тебя, что нам лучше поменьше болтать о том, куда мы едем и зачем. Не то чтобы это был великий секрет, но пусть лучше Анвал и Борин решают, кому и что рассказывать. 
В предвкушении ужина бакканы чуть ли не бегом спустились в зал. Они пробрались между столиков к своему месту. А так как новости распространяются с быстротой молнии, народу в трактире прибавилось, потому что многие пришли посмотреть на их необычную компанию. 
Варорцы с благодарностью взяли две кружки темного пенящегося пива, которое подала им большая приветливая женщина, Молли Бройстер, жена хозяина гостиницы. Отхлебнув пару глотков, Перри и Коттон поняли, что слухи об отменном вкусе стоунхиллского пива, доходившие даже до Боски, — чистая правда. Вскоре к ним присоединился Борин, затем Киан и наконец спустился Анвал. Им принесли еще пива, жареного барашка, и они принялись за еду под звуки песен, которые распевали люди, собравшиеся за длинным столом. До них доносился высокий звонкий голос Молли, подпевавшей на кухне. А слуга сновал туда–сюда между столами, едва успевая подавать гостям мясо и пиво. 
Так они провели несколько приятных часов за вкусной едой, прекрасным пивом да еще и под звуки хороших песен. 
Когда друзья уже заканчивали ужин, один из местных завсегдатаев, и к тому же варорец, затянул старинную застольную песню. Уже первые слова заставили Перри прислушаться, замерев на краешке стула: 

С ледяных просторов Грона 
По жестокой воле Модру 
На Митгар стеною черной 
Двинулся холодный Ужас. 

Весь Митгар Владыка мрака 
Подчинить себе стремился, 
Выслав орды злых созданий 
На восток, на юг и запад. 

По просторам королевства 
Разнеслось дыханье смерти. 
Под напором темной силы 
Пали стены Чаллерайна. 

Люди, эльфы и варорцы, 
Свой очаг и кров оставив, 
Стали действовать совместно, 
Чтобы Злу пресечь дорогу. 

Очагом сопротивленья 
Стал густой, зеленый Вейнвуд, 
И в тени его деревьев 
Был составлен план сраженья. 

Сообща они решили 
Сделать центром обороны 
Дебри леса, превратив их 
В западню для войска Модру. 

Увлеченные погоней 
За отрядом светлых эльфов, 
Слуги Модру устремились 
В глубь неведомого леса. 

В темной вейнвудской чащобе 
Их подстерегали копья, 
Стрелы маленьких варорцев 
И клинки лаэнских эльфов. 

Трое суток длилась битва, 
И немало злых созданий — 
Рюкков, хлоков, конных гхолов — 
Полегло под сенью леса. 

Наконец, забыв про гордость, 
Злобный враг оставил Вейнвуд 
И к востоку устремился, 
Повернув к горам Сигнальным. 

И с тех пор отродье Модру 
Обходило стороною 
Лес, в котором состоялась 
Эта памятная битва. 

С той войны прошло два века, 
Но, коль силы тьмы вернутся, 
Мы опять объединимся 
И уйдем в зеленый Вейнвуд. 

Хей! Уйдем в зеленый Вейнвуд. 

Все хором еще раз прокричали «Хей!», и тут раздались смех, шум и одобрительные возгласы. Все застучали кружками по столу, требуя еще пива, и Бройстер с Биллом просто с ног сбились, обслуживая посетителей. 
— Эта самая лучшая песня о Зимней войне и о Вейнвуде из всех, что я слышал, — воскликнул Коттон. 
— Да, Вейнвуд, — произнес лорд Киан, потягивая пиво. — Твердыня, которая выстояла, островок свободы во мраке Зимней ночи. Его не сокрушил железный кулак Модру, потому что лесные воины рассеивались прежде, чем враг успевал нанести ответный удар. И преследовать их было все равно что гоняться за ветром. 
— Все так и было, лорд Киан, — сказал Перри. — Я должен записать эту песню для Книги Рейвен, я никогда не слышал ее прежде. 
Перри направился к длинному столу и подсел к баккану, певшему песню. 

Поздно ночью, когда они с Коттоном ложились спать, Перри заметил: 
— Не правда ли, странно, Коттон, что жители Стоунхилла, хотя и поют еще эти песни, почти не знают своей истории и даже не подозревали о той роли, которую Стоунхилл играл во время Зимней войны. 
— Хорошо, что нашелся боскиделлец, рассказавший им об этом, — ответил Коттон, вспоминая с гордостью о том, как Перри поведал местным жителям о тех далеких событиях, которые легли в основу их песен. 
Все посетители «Единорога» были рады узнать славную историю их родного города и Вейнвуда, записанную в Книге Рейвен. А Айлесворт Бройстер просто засиял от гордости, когда Перри подтвердил, что Боклеман Бройстер, о котором поется в песне, действительно его предок, бывший хозяином гостиницы во время Зимней войны. 
— Мистер Перри, — продолжил Коттон, сонно зевая, — в песне есть слова о том, что рюкки бежали. Как вы думаете, они все укрылись в Диве? 
— Да нет, Коттон, враги не побежали прямо в Дриммендив, ведь война продолжалась еще долго после сражения в Вейнвуде, но теперь мы знаем, что в конце концов многие добрались до тех мест. А я–то считал, что почти все они погибли. — Он помолчал, а затем заговорил вновь: — Кстати, сегодня вечером я услышал, как один из местных, узнав о том, куда мы направляемся, предупредил лорда Киана об ирмах, которых видели на юге у берегов Аргона. — Лицо Перри приняло озабоченное выражение. — Должно быть, там действительно плохи дела, раз об этом стало известно даже в Стоунхилле. Как ты думаешь, Коттон, мы действительно сможем сражаться или мы просто обманываем себя? 
Коттон не ответил на вопрос Перри, на самом деле он его просто не слышал, так как давно уже крепко спал, мирно посапывая. Перри задул лампу, но заснуть не мог. Что–то весь вечер не давало ему покоя, только он никак не мог сообразить, что именно. Ворочаясь без сна, он неожиданно вспомнил: «Рог, я должен взглянуть на рог!» 
Достав уголек из очага, он зажег лампу и поднес рог к свету. Гравировка была старинной и местами стерлась, однако, пристально вглядевшись в лица всадников, Перри различил раздвоенные бороды, такие, какие носят только гномы. 

Глава 8 
ПАДАЮЩИЕ ЗВЕЗДЫ И РАЗГОВОРЫ О ВОЙНЕ 

— Входите, входите! — крикнул Коттон.— Если так стучать, можно, чего доброго, и дверь вышибить. 
Перри открыл глаза как раз в тот момент, когда в комнату с фонарем в руках вошел Айлесворт Бройстер. За окном уже начал брезжить серый свет, хотя солнце еще не взошло. 
— Просыпайтесь, маленькие господа, — сказал Айлесворт, зажигая лампу в комнате. — Уже светает, пора вставать. Я согрел для вас воду, если хотите ополоснуться перед дорогой, и завтрак уже готов. — С этими словами он вышел, оставив варорцев протирать глаза. 
— Эхм, — зевнул Перри. — Это тебе, конечно, не жизнь в Руте. Как мне надоело вставать ни свет ни заря. Но что поделаешь, надо так надо. 
И он в ночной рубашке направился к двери, Коттон последовал за ним, непрерывно зевая. Они спустились в ванную комнату, Билл налил воду в две деревянные бочки. Вскоре оба варорца уже нежились в теплой воде. Горячая ванна доставила им большое удовольствие, хотя поплескаться вволю им все же не удалось, так как приходилось спешить. 
— Ты был прав, Коттон,— сказал Перри, пока они вытирались, — всадники на валонском роге действительно оказались гномами. Теперь понятно, почему никому не удавалось прочесть эти руны. Думаю, это чаккур, тайный язык гномов. Хотел бы я знать, как переводится эта надпись. 
— Могу поставить последний пенни, что от Анвала и Борина нам этого не узнать, — сказал Коттон. — Как только речь заходит об этом роге, они тут же замолкают, словно воды в рот набрали. — Бакканы быстро оделись и, потушив лампу, направились в общий зал, где их уже поджидали Анвал, Борин и лорд Киан. 
— Вы как раз вовремя, яичница уже готова, — сказал Айлесворт, когда они вошли, и принялся накрывать на стол. 
В дальнем конце зала сидел фермер, остановившийся у мистера Бройстера, и с любопытством разглядывал необычную компанию. Билл уже успел сообщить ему, что эти пятеро приезжих знатоки Стоунхилла, и что все, о чем поется в старых песнях, чистая правда, и, наконец, о том, что стоунхиллцы, жившие в то время, выиграли Зимнюю войну практически в одиночку. Годы спустя этот фермер будет часто рассказывать о том дне, когда видел всех пятерых Победителей Рюкков в «Белом Единороге». Но пока он просто с любопытством наблюдал за гостями, завтракая в своем углу. 
Билл запряг Каштана и Лохматого, погрузил в повозку два мешка овса. В это время из гостиницы вышел Коттон, он порылся в припасах и достал по морковке для каждой лошади. Животные с удовольствием взяли из его рук лакомство, ведь с тех пор как они уехали из Рута, баккан каждый день угощал их то морковкой, то яблочком, разговаривал с ними, ласково поглаживал, расчесывая гривы. Над горизонтом уже показался краешек солнечного диска, путешественники забрались в повозку и, попрощавшись с Айлесвортом, Биллом и Молли, тронулись в путь. 
Мистер Бройстер еще долго стоял на крыльце своей гостиницы, вытирая привычным жестом руки о белоснежный передник, и смотрел на повозку до тех пор, пока она не скрылась из виду. 
— Пошли, Билл, работа не ждет, — сказал он наконец. 

Как только они выехали через восточные ворота из города и булыжная мостовая под колесами повозки сменилась укатанной поверхностью Пересекающей дороги, лорд Киан начал объяснять варорцам, как делать выпады, отступать и парировать удары. Эти занятия занимали почти все их часы бодрствования. Нельзя сказать, чтобы они вообще больше ни о чем не говорили или не пели песен, но лишь после того, как человек заканчивал объяснять очередной урок. 
На четвертой или пятой остановке лорд Киан вновь устроил тренировку, и Перри с Коттоном по очереди сразились с ним. И хотя ни один их удар не достиг цели, все же на этот раз лорду Киану было уже не так легко обороняться — варорцы были прилежными учениками, к тому же природная ловкость делала их опасными противниками. И хотя лорд Киан пока что мог запросто справиться с обоими, он был доволен их успехами. И они были довольны: каждый радовался, что эта наука ему дается сравнительно легко и что товарищ не отстает. Ведь на этот раз лорду Киану пришлось попотеть, чтобы с ними справиться. 
— Что ж, молодцы, — сказал лорд Киан, откидывая назад светлые волосы и заново повязывая вокруг лба зеленую тесьму. — В следующий раз мне придется атаковать вас посильнее, чтобы вы оттачивали свои навыки обороны. 
А теперь послушайте: когда противник делает выпад, вы можете шагнуть в сторону и отразить удар так… 
Занятия продолжались по девять — десять часов в день, причем практиковались Коттон и Перри на каждой остановке. И все же, для того чтобы по–настоящему овладеть этим искусством, времени было недостаточно, но приближающаяся война не оставляла выбора. 
На следующую ночь они разбили лагерь в лесах Богландской низины; из–за наступивших заморозков мошкара, которой в этих болотах было несметное множество, уже не беспокоила путешественников. 

На шестой день путешествия они добрались до Сигнальных гор. Время, дожди и ветер превратили эту древнюю горную гряду в цепь пологих холмов. Они остановились на ночлег на западном склоне горы Биаконтор, на которой некогда возвышалась первая с юга сторожевая башня. На вершине холма до сих пор были видны каменные развалины. Однако ни Перри, ни Коттон не полезли наверх, чтобы осмотреть их, вместо этого они немного поупражнялись до темноты и стали помогать остальным готовиться к ночлегу. 
В полночь Борин разбудил Перри. Погода была замечательной, светила луна, и небо усыпали яркие звезды. Перри заметил, что Борин не торопится ложиться, а вместо этого стоит, запрокинув голову, и вглядывается в звездное небо. 
— Ты смотришь на звезды, словно зачарованный, — отметил Перри. 
— Не так уж часто чакка поднимаются из своих подземелий и видят небо, друг Перри,— ответил Борин. — Поэтому для нас это особое зрелище, ведь звезды сверкают ярче, чем самые прекрасные алмазы, которые мы добываем в горных недрах. Эти небесные странники помогают нам ориентироваться, когда мы в пути, отсчитывать месяцы и годы. Нам никогда не удавалось создать ничего, что можно сравнить с их красотой, хотя мы старались добиться этого многие тысячелетия. Гномы верят, что у каждой звезды есть свое предназначение, хотя нам и неведомо какое, и судьбы живущих на земле порой зависят от этих сверкающих рун, начертанных на небосводе. 
Для Перри слова Борина были настоящим откровением. Ведь варорцы видят звезды почти каждую ночь, но до этого момента он не понимал, как могут воспринимать их те, чья жизнь проходит глубоко под землей. И Перри взглянул на звездный небосвод новыми глазами, словно увидел его впервые. Вдруг он заметил, как пролетела звезда, оставив за собой яркий желтый след. 
— Борин! — воскликнул он. — Ты видел падающую звезду? — Его голос дрожал от волнения. Но Борин уже натянул капюшон и угрюмо уставился себе под ноги. — Что случилось? — спросил Перри, обеспокоенный внезапной переменой в настроении товарища. 
— Когда падает звезда, это недобрый знак, предвещающий гибель друга, — ответил Борин. И гном стал молча укладываться спать, так и не взглянув больше на небо. 

На следующее утро, когда путешественники сворачивали лагерь, Перри, взглянув на вершину Биаконтора, сказал: 
— Если когда–нибудь доведется снова побывать в этих местах, я обязательно взберусь наверх, чтобы осмотреть развалины древней башни. 
Анвал пристально посмотрел на Перри, словно собираясь что–то сказать, но промолчал. 
Этот день почти ничем не отличался от предыдущих, повозка катилась на восток, и наконец они добрались до Диких холмов. 

Утром на девятый день путешествия небо затянули тучи, и лорд Киан сказал, что ночью скорее всего будет дождь. 
Он, как и прежде, продолжал наставлять варорцев, а Борин и Анвал по очереди правили лошадьми. Однако настроение у всех было такое же хмурое, как и осеннее небо. Пейзаж тоже не радовал глаз: бесконечная череда одинаковых пологих холмов. 
Чтобы как–то подбодрить товарищей, лорд Киан решил устроить турнир. Нарочито сурово взглянув на Перри и Коттона, он объявил: 
— Что ж, для вас настало время сразиться с первым рюкком. 
— С каким рюкком? — Сердце Перри чуть не выпрыгнуло из груди, и он стал быстро оглядываться по сторонам. 
Коттон встал на колени и, ухватившись за борт повозки, принялся внимательно осматривать окрестности. 
— Так ведь сейчас же день, — запротестовал он, с облегчением опускаясь на место. — Никаких рюкков нет. 
Киан расхохотался, а гномы улыбнулись. 
— Нет, нет, — сказал он, — не с настоящими рюкками, — успокоил их Киан. — Я хотел сказать, что вы скрестите свои деревянные мечи друг с другом, но на этот раз будете сражаться в доспехах, вам надо к ним привыкать. 
Когда они сделали очередную остановку у небольшой прогалины, по которой тек ручеек, оба варорца облачились в доспехи и вооружились деревянными мечами. 
Вначале казалось, что идея драться друг с другом не очень–то их воодушевила. И они не проявляли особой прыти, а наоборот, старались поддаваться. Лорд Киан моментально заметил это. Он взял голубую глину с берега ручья и размалевал лица обоим, так что щеки стали казаться впалыми, губы более узкими, а брови сурово сдвинутыми. Снова надев им на головы шлемы, лорд Киан повернул их лицами друг к другу: 
— Теперь, — произнес он ледяным тоном, — перед тобой стоит рюкк. — Все покатились от хохота, и тут Коттон с вероломством настоящего рюкка сделал внезапный выпад, и сражение началось. 
Хотя Коттон был сильнее, Перри был более вертким, так что поединок проходил на равных. Вначале Перри ловким маневром заставил Коттона отступить, но затем Коттон загнал Перри в ручей, так что ему пришлось отбиваться, стоя по щиколотку в воде. Они то кричали и смеялись, то бились молча. Это была хорошая тренировка, и к тому времени, как лорд Киан крикнул: «Достаточно!», бакканы успели «убить» друг друга не меньше дюжины раз. 
Они смыли с лиц глину и взобрались в повозку, весело смеясь. Тактика лорда Киана сработала, и хмурого настроения как не бывало. Даже угрюмые гномы заулыбались, и повозка вновь покатилась по Пересекающей дороге. А человек, не теряя времени, продолжал объяснять, почему более выгодно занять такую позицию, чтобы оказаться выше противника, и как важно знать, какие препятствия могут находиться у тебя сзади. Порой, чтобы проиллюстрировать тот или иной выпад, он приводил примеры из их поединка, и тогда вся компания снова начинала весело смеяться. 

Вечером они свернули с дороги в небольшой лесок. Поднялся сильный ветер, и погода портилась на глазах. Коттон сказал: 
— Сейчас польет как из ведра. Небо с самого утра хмурилось. 
Тут все увидели, что с юго–востока на их лагерь уже надвигается плотная пелена дождя. 
Борин и Анвал, ловко орудуя топорами, соорудили между деревьями навес. Варорцы торопились собрать побольше сухого хвороста, чтобы развести костер, а лорд Киан занялся лошадьми. Едва они успели закончить приготовления, как на землю упали первые капли. И скоро на них обрушились ливневые потоки. 
Дождь лил всю ночь, товарищи, как всегда, дежурили по очереди, однако теперь их главной обязанностью было поддерживать огонь, потому что из–за туч и шума ливня все равно заметить или расслышать что–либо было невозможно. Лорд Киан во время своего дежурства занимался тем, что вырезал новые деревянные мечи для варорцев, так как старые от усиленных упражнений пришли в совершенную негодность и он бросил их в огонь. Остальные же просто сидели у костра, подбрасывая хворост. 

К утру дождь прошел, и ветер разогнал тучи. Воздух был свеж, и день обещал быть ясным и солнечным. 
Несмотря на то что товарищам не очень–то хорошо спалось под шум бури, настроение у всех было бодрое. Около полудня путешественники увидели перед собой реку Кейр, красиво поблескивавшую на солнце. И Перри, восхищенный этим видом, затянул песню: 

Извилистой тропой вперед 
Мы весело идем 
И, видя новый поворот, 
Открытий новых ждем. 

Ликуют взоры и сердца 
При виде дивных мест, 
Где расцветает красота 
Под сводами небес. 

И за спиной у нас тропа, 
Петляя, вдаль бежит. 
И каждый поворот от нас 
Скрывает чудный вид. 

Те живописные края 
Теперь увидит тот, 
Кто, любопытства не тая, 
За нами вслед пойдет. 

Он испытает, как и мы, 
Ликующий восторг, 
Узрев равнины, и холмы, 
И, средь лесной недвижной тьмы, 
Прохладный ручеек. 

Все весело рассмеялись. 
Незамысловатая варорская песенка развеселила путешественников. А лорд Киан про себя отметил еще одну удивительную черту, присущую этому маленькому народцу: способность видеть красоту в самых простых вещах и желание поделиться этой радостью с другими. Он был настолько тронут, что обнял Перри и Коттона за плечи, хотя варорцы так и не поняли, чем вызван этот порыв. 
— Славные мои ваэрлинги, — сказал лорд Киан. — Я думаю, что при каждом королевском дворе в любой стране обязательно должны быть такие веселые ребята, как вы, чтобы дарить всем радость и поддерживать хорошее настроение, но не в качестве придворных шутов — вы незлобивы и прямодушны и не подходите на эту роль. Просто такие веселые, милые, близкие к природе создания помогают сохранять веру в то, что наш добрый старый мир по–прежнему останется уютным и прекрасным. 
Такая восторженная похвала порядком смутила Коттона и Перри, однако слова лорда Киана их порадовали. 
Повозка прогромыхала по каменному мосту, и путешественники въехали в Рон, землю, ограниченную с двух сторон реками Кейр и Тамбл и тянущуюся до самых гор Ригга. 
Дорога поднималась из речной долины вверх и шла дальше по холмистой, поросшей чернолесьем местности, носившей название Мрачный лес, о котором в старые времена ходило много страшных легенд, рассказывавших об одиноких путниках, бесследно канувших в его чащобах, и об ужасных чудовищах, нападавших ночью на купеческие караваны. Этого места старались избегать, и в Мрачный лес заходили лишь те, у кого не было выбора, или смельчаки, мечтавшие о славе. Однако с тех пор, как всю округу прочесали лаэнские воины и жители Вейнвуда, вот уже триста лет никто не видел в этих местах никаких ночных чудовищ. И теперь на этом участке Пересекающей дороги протяженностью около восьмидесяти миль нередко можно было встретить путников. 
На закате повозка подъехала к восточным склонам первых холмов, и путешественники решили разбить там лагерь. 

Небо в эту ночь было чистым, и все вокруг заливал свет почти полной луны. Кроме караульных, все спали глубоким спокойным сном, ведь из–за разбушевавшейся грозы прошлой ночью выспаться хорошенько не удалось. 
Порядок дежурства оставался тем же, и в конце своей смены Перри разбудил Анвала и налил ему кружку чая. Некоторое время они молча сидели вдвоем и потягивали чай, прислушиваясь в далекому уханью филина. Перри заметил, что гном казался не просто угрюмым, как всегда, а чем–то серьезно встревоженным. 
— Из–за чего ты такой мрачный, Анвал? — спросил Перри, заворачиваясь в плащ. 
— Знаешь, Перри, я волнуюсь за тебя: твои мечты не в ладу с реальностью. — Он посмотрел на баккана своими черными проницательными глазами. И, прежде чем изумленный Перри успел ответить, продолжил: — Ты витаешь в прошлом, грезишь о славных подвигах древности, забывая о действительности, ваэран. Война, которую мы собираемся начать, — это не развевающиеся на ветру знамена, музыка и сверкание оружие, а жестокость, потери и страх. Я боюсь, что к этому ты не подготовлен. Ведь это не турнир, устроенный для увеселения благородных рыцарей. В балладах воспеваются лишь великие деяния и победы, и мы забываем о повседневных ужасах войны. А ты, Перри, смотришь на все сквозь призму прошлого, того прошлого, которое ты знаешь по книгам и песням. Мы, чакка, говорим: 

Былое, настоящее, грядущее — 
Три вечных спицы в колесе времен. 
Простись с минувшим, размышляй о будущем, 
Но в настоящем будь укоренен. 

— Ты должен жить настоящим и будущим, а не прошлым, Перри. 
— Но, Анвал, — возразил Перри, — мы, варорцы, любим повторять, что вчерашнее семечко — это завтрашнее дерево. 
Прошлое указывает нам будущее. Изучая историю, мы порой можем предвидеть грядущие события. Например, этот поход был предопределен задолго до нашего рождения: гномы хотят вернуться в Дриммендив, который им пришлось покинуть много веков назад, но ночное отродье сделало древнее королевство гномов своим оплотом, после того как пал Грон, и, следовательно, война неизбежна. Так что, сам видишь, вчерашние семечки проросли. 
— Однако станут ли они могучими деревьями, зависит сегодня от нас, — сказал Анвал. — 
Деяния древности, даже самые великие, всего лишь тени давно минувших дней. Сосредоточься на настоящем, распрощайся, пока не поздно, с пустыми мечтаньями, иначе твой дух будет сломлен при столкновении с реальностью войны. Ты можешь даже погибнуть, если не прекратишь грезить о прошлом. Оставь это занятие историкам. 
— Но, Анвал, — тихо произнес Перри, — ведь я и есть историк. 
— Нет, варорец, забудь об этом, теперь ты воин. — Гном отвернулся и, запрокинув голову, взглянул на звезды. — Ты должен стать воином! — С этими словами гном встал и пошел в обход лагеря. 
Перри залез в свой спальный мешок, но долго не мог заснуть. Слова Анвала растревожили его, он и соглашался, и не соглашался с ним. «Как Анвал может говорить, чтобы я забыл о прошлом, если сам он и Борин скрежещут зубами от ярости при одном только упоминании об Эльго, Победителе Слита, несмотря на то что с тех пор, как Эльго убил дракона, прошло больше двух с половиной тысяч лет? И это называется забыть о прошлом! 
Что ни говори, этот народ полон противоречий: с одной стороны, они подозрительны, скрытны, жутко упрямы, высокомерны, воинственны, к тому же страшно злопамятны, всегда готовы припомнить старые обиды. Но с другой стороны, гномы искусные умельцы, чье мастерство непревзойденно, верные товарищи, на которых можно положиться, и к тому же они искренне пекутся о благе своих друзей. Их завораживает красота звезд, но они боятся небесных знамений. Сами гномы, видно, не замечают всех этих странностей, и в этом они мало чем отличаются от любого другого народа. 
Однако в одном Анвал прав: я должен стать воином!» 
Перри все лежал, глядя на заходящую луну, и когда ее серебряный серп скрылся за холмом, баккан погрузился в глубокий беспокойный сон. 

Глава 9 
АРДЕНСКАЯ ПЕРЕПРАВА 

Когда они проснулись ранним утром, то увидели, что все вокруг серебрится от покрывшего землю инея. Друзья подсели поближе к огню и вскипятили чаю, чтобы немного согреться. Но когда они свернули лагерь и выехали на Пересекающую дорогу, чтобы продолжить свое путешествие на восток, солнечные лучи уже растопили затянувший лужи ледок и день обещал быть ясным и теплым. 
Вдоль дороги тянулись поросшие густым лесом холмы, и осенняя листва радовала глаз всем многоцветьем красок: желтым, разнообразными оттенками зеленого, красным и коричневым. Время от времени, когда повозка поднималась на вершину очередного холма, вдали можно было разглядеть окутанные облаками белоснежные вершины Гримволлских гор — их цель, Ландоверская переправа, находилась по ту сторону этой казавшейся неприступной горной цепи. Однако лорд Киан рассчитывал добраться туда за шесть дней, если не случится ничего непредвиденного. Они должны были перейти через Крестанский перевал и разбить лагерь на берегу реки Аргон, где условились дожидаться войска Дьюрека. 
Теперь по мере приближения к долине, по которой протекала река Тамбл, дорога шла под уклон. Путники миновали сосновую рощу, а затем въехали в ущелье, тянувшееся между двумя высокими холмами, по обе стороны от дороги отвесно поднимались серые гранитные стены, и стук лошадиных копыт гулким эхом отдавался в этом узком проходе. Вскоре эхо стало смолкать, а потом и вовсе стихло, повозка выехала из ущелья к реке. 
— Эй, посмотрите туда! — крикнул Коттон, указывая вперед. 
Путешественники увидели, что река разлилась, там, где должна была быть Арденская переправа, плескались воды Тамбла. Долина была затоплена, река вышла из берегов. Борин и Анвал тяжело вздохнули. 
— Что произошло, лорд Киан? — спросил Перри, глядя на бурное течение. — Такое впечатление, что река взбесилась. Нам здесь не переправиться. 
— Точно не знаю, — ответил Киан. Прикрыв рукой глаза от солнца, он долго смотрел на видневшиеся вдали горы Гримволл. — Возможно, ливень, под который мы попали пару дней назад, прошел и над горами, и снег, смытый с вершин, затопил долины. 
Коттон подумал о том, какой же силы должна была быть буря и сколько снега сползло с горных вершин, чтобы река так разбушевалась. Он вновь посмотрел на затопленную долину. 
— Сдается мне, что мы не смогли бы переправиться даже на лодках. Да, старина Тамбл подстроил нам западню. 
— Проблема в том, что на сотни миль вверх и вниз по течению здесь нет ни одного моста, по которому мы могли бы перейти реку,— сказал лорд Киан, отвечая на вопросительный взгляд Борина. — Нам нужно переправляться здесь, однако придется ждать, пока вода спадет. Другого выхода нет. Но, по крайней мере, в одном нам повезло: наше счастье, что это был дождь, а не снег. Хотя река вышла из берегов, Крестанский перевал еще проходим. 
Они разбили лагерь на склоне холма, неподалеку от ущелья с гранитными стенами. Анвал срубил несколько сучьев и заточил колья, один он воткнул в землю у кромки воды, а остальные втыкал через каждые пять шагов. Коттон, который пошел с Анвалом, подобрал небольшой круглый камешек и, размахнувшись, метнул его изо всех сил, стараясь добросить до противоположного берега, камешек с плеском упал в воду за десять метров от земли. Баккан сделал еще одну попытку, закончившуюся точно так же. Разочарованно пожав плечами, он побрел вслед за Анвалом к лагерю. 
— По этим колышкам мы сможем следить за уровнем воды, — объяснил Коттону гном. — Та часть долины, где я поставил метки, еще не была залита, так что, думаю, река все еще поднимается. — Они обернулись и увидели, что первый колышек уже в воде. 
Варорцы целый день тренировались, изучая различные приемы и стараясь замечать и исправлять свои ошибки. А вода все поднималась. На закате Анвал спустился в долину и воткнул еще пять колышков. 
Этой ночью каждый по очереди спускался к реке, чтобы проверить уровень воды. К концу дежурства Перри вода достигла пятой отметки, он разбудил Анвала, доложил обстановку и отправился спать. 
Перри показалось, что он едва успел закрыть глаза, как на рассвете его разбудил Коттон, который радостно сообщил, что вода начала убывать. 
— Она уже между пятой и четвертой отметкой! Старина Тамбл опять заползает на свое ложе! 
На следующий день произошло экстраординарное событие: Коттон «убил» лорда Киана. В одном из тренировочных поединков баккан пробил защиту Киана и, сделав стремительный выпад, нанес удар в сердце. Киан был ошеломлен, впрочем как и все остальные. Приятели были убеждены, что Перри с его врожденным проворством будет первым, кто «заколет локха». Но слава первого победителя досталась Коттону. Он был горд и в то же время испуган, потому что до этого момента их тренировки казались просто забавой, но «убийство» заставило смотреть на все иначе. Анвал покачал головой и задумчиво погладил свою черную бороду — он понимал, что воинственность чужда этому маленькому народцу, но обстоятельства вынуждают их учиться сражаться. 

На следующий день река продолжала отступать, а варорцы учились отражать удары молотов, дубин, булав и боевых топоров. Тут инициативу проявили Анвал и Борин — они вырезали это оружие из дерева и стали объяснять: 
— Укхи толком не умеют обращаться с оружием, особенно с топорами, они размахивают ими, словно собираются колоть дрова. Но мы покажем вам, как это делать правильно. 
И он продемонстрировал, как держат двуручный топор чакка: одной рукой у самого острия — другой — у противоположного конца топорища, чтобы рукоятью отражать удары меча. Они показали несколько выпадов, и смертоносное оружие плясало в их руках, словно живое, сверкая на солнце заточенной сталью. 
Варорцы сначала оробели, но потом поняли, что меч способен–таки противостоять топору. Стратегия весьма проста: уворачиваться от ударов и делать молниеносные выпады, пока враг не успел очухаться. Успех зависит исключительно от быстроты и ловкости. Однако гномы с их необычайной силой и превосходной реакцией были почти непобедимыми противниками. И варорцы получили немало тумаков в этих тренировочных баталиях. Однако под конец они все же немного освоились и сдавались уже не так скоро. 
Вечером, к всеобщей радости, лорд Киан объявил, что завтра они попытаются переправиться, вода наконец спала, но течение все еще было довольно бурным. 
— Предприятие это рискованное, но медлить нельзя, — добавил лорд Киан. — Дьюрек со своим войском подойдет к Ландоверской переправе через пять–шесть дней, и нам во что бы то ни стало нужно быть там к сроку. 

На семнадцатый день путешествия солнце сияло на чистом синем небе. Товарищи спустились к реке. Течение все еще было бурным. На этот раз Коттон запросто добросил камень до противоположного берега, но переправа представлялась все же делом нелегким. 
— Прежде всего нужно натянуть от берега до берега веревку, — сказал лорд Киан. 
Он скинул плащ и разделся до пояса. Затем один конец веревки привязал к растущему у кромки воды дереву, другой обвязал вокруг груди. Анвал и Борин постепенно разматывали веревку, а лорд Киан вошел в воду и, цепляясь за торчащие из реки камни, начал двигаться к противоположному берегу. Но когда вода стала ему по пояс, он не смог удержаться за скользкую поверхность, течение сбило его с ног и отнесло вниз, насколько позволяла веревка. С помощью Анвала и Борина лорд Киан выбрался на берег. 
Следующая попытка тоже не увенчалась успехом, но на этот раз веревка зацепилась за камень, и лорд Киан сумел подняться на ноги на середине реки. 
— На третий раз должно получиться, — пробормотал Коттон, глядя на то, как человек упорно продвигается вперед. 
На этот раз лорду Киану удалось удержаться, он выбрался из воды и привязал другой конец веревки к дереву на другом берегу. У всех вырвался вздох облегчения, потому что приятели беспокоились за молодого лорда. 
Держась за веревку, Киан вернулся к товарищам. 
— Вода холодная, а на той стороне река очень глубока. Лошади могут не пройти. Но ваэрлинги должны ехать верхом или в повозке. — Киан повернулся к Перри и Коттону. — Вам не хватит силенок перейти реку, держась за веревку. Вам просто будет не достать до дна, а повиснуть на ней и передвигаться, перебирая руками, вы не сможете. Я бы перенес каждого из вас на спине, но боюсь, что, если я снова не удержусь на ногах, вас унесет течением. Поэтому поезжайте–ка лучше на повозке. За Анвала и Борина я не беспокоюсь, им хватит сил перебраться по веревке. 
Но гномы сказали, что они вполне полагаются на лошадей. Путешественники вернулись к костру, и пока варорцы и гномы сворачивали лагерь и запрягали Каштана и Лохматого, Киан грелся у огня, однако в сухую одежду переодеваться не стал. 
— Может случиться так, что кто–нибудь во время переправы упадет в воду, — предостерег он товарищей. — Мы поедем в повозке, но если кто–то окажется «за бортом», его понесет течением к веревке, вам надо будет только успеть схватиться за нее. Если не удастся добраться до берега, просто держитесь крепко, пока я не приду на помощь. Вопросы есть? 
Все отрицательно покачали головой. Перри и Коттон постеснялись сказать лорду Киану, что они не умеют плавать, тем более им не хотелось признаваться в этом гномам. 
Анвал щелкнул вожжами, и лошадки стали медленно входить в бурлящий поток, таща за собой повозку. Перри и Коттон, явно нервничая, ухватились за борта. Борин и лорд Киан сели назад, надеясь, что их вес не даст повозке перевернуться. Лошади, казалось, были рады помериться силами со стремительным течением после четырех дней вынужденного безделья и медленно, но верно тащили повозку по каменистому дну. На середине реки вода поднялась до самых ступиц. 
По мере продвижения к противоположному берегу вода поднималась все выше и выше, повозка кренилась, и лошадям каждый шаг стал даваться с усилием. Внезапно переднее колесо попало в подводную яму, повозку мотнуло в сторону, и Перри полетел в воду. 
— Мистер Перри! — крикнул Коттон, безуспешно пытаясь схватить его. — Мистер Перри! — крикнул он еще раз, бросаясь за своим хозяином в реку. 
Они беспомощно бултыхались в мутном потоке, не разбирая, где верх, где низ. Река несла их к спасительной веревке, а они то всплывали, то вновь уходили под воду, изо всех сил стараясь остаться на плаву. Перри увидел над собой веревку и сделал отчаянное усилие дотянуться до нее, но течение стремительно понесло его дальше. Бедняга Коттон вообще ничего не видел, но вдруг почувствовал, что кто–то крепко схватил его за шиворот. Лорд Киан вытащил варорца на поверхность, но баккан наглотался воды и еле мог дышать, так что его спасителю пришлось поддерживать его, пока они не добрались до веревки. 
Киан в отчаянии стал высматривать Перри, но его нигде не было видно. Взглянув на берег, он увидел бегущего Борина. Анвал сумел–таки переправить повозку, и как только колеса коснулись земли, Борин выскочил и что есть мочи припустил вниз по течению за Перри. 
Наконец Коттон оправился настолько, чтобы удержаться на спине лорда Киана, и человек с бакканом добрались до берега. В эту минуту далеко внизу, там, где река делает крутой поворот, Анвал и Борин, сражаясь со стремительным течением, уже тащили Перри. 
Коттон и Киан бросились к ним. Быстроногий человек намного обогнал измученного баккана. И когда Коттон наконец добежал, он увидел гномов, склонивших головы в низко надвинутых капюшонах над бездыханным телом, и лорда Киана, опустившегося рядом с Перри на колени. 
— Он мертв, — произнес Борин срывающимся голосом. — Утонул. Река поглотила его, убила, а затем выплюнула на берег. Это его звезда упала тогда. 
Коттон разрыдался, но лорд Киан, посмотрев на бледное лицо варорца, сказал: 
— Говорят, иногда дыхание живого может восстановить дыхание мертвого. 
Он склонился к лицу Перри и стал дышать рот в рот. Коттон наблюдал за ним в тихом отчаянии. Человек сделал двенадцать выдохов с паузой после каждого. Секунды казались часами, Перри продолжал лежать без движения. Но на тринадцатый раз грудь варорца поднялась, раздался кашель, и в конце концов баккан задышал сам. 
— Живой! — закричал Борин, откидывая капюшон. — Живой! 
И гном начал пританцовывать вокруг, хохоча и выкрикивая что–то на непонятном языке. Анвал тоже сбросил капюшон, подхватил Коттона, и они стали кружиться до тех пор, пока оба не повалились на землю. 
Перри откашлялся, посмотрел на них всех и спросил: 
— С какого это перепугу вы так развеселились? 
И лорд Киан, расхохотавшись, тоже повалился на землю. 

Глава 10 
КРЕСТАНСКИЙ ПЕРЕВАЛ 

Как только Перри пришел в себя, товарищи вернулись обратно к повозке. Они взобрались вверх по склону речной долины, нашли местечко, где можно было набрать сухих дров, и разложили большой костер. Все жутко замерзли и дрожали на октябрьском ветру. Они достали теплые вещи из своих дорожных мешков и поставили кипятить воду, чтобы согреться горячим чаем. 
— Знаете что, мистер Перри, — сказал Коттон, — в следующий раз чудесно воскресшим, чур, буду я, и вы тогда узнаете, что значит кружиться в объятиях Анвала. Он мне чуть все ребра не поломал! 
Друзья рассмеялись, а Анвал хохотал громче всех. 
— А тебе, друг Коттон, не помешало бы подучиться плавать, прежде чем следующий раз бросаться на помощь утопающему. Пока мой топор и то лучше держится на воде. 
За обедом они продолжали смеяться, снова и снова вспоминая отдельные подробности приключения. Пережитая опасность сблизила их еще больше. 
Товарищи могли бы отдохнуть в течение дня, но, опасаясь не поспеть к сроку, решили продолжать путь — ведь они и так потеряли четыре дня, дожидаясь конца наводнения. Поэтому они забрались в еще влажную повозку и, развесив мокрую одежду на бортах, отправились в путь по Пересекающей дороге в сторону Арденской долины и Крестанского перевала. 
Вскоре они увидели перед собой горы, скрывающие вход в Арден, тайное укрытие эльфов. Во время Зимней войны в этой поросшей лесом долине находили прибежище воины, чтобы отдохнуть и собраться с силами перед решающими сражениями с Модру. Говорят, несмотря на то что Диммендарк покрывал тогда землю, Эльфийское королевство по–прежнему оставалось светлым. 
По этой узкой, окруженной отвесными скалами долине протекает река Тамбл, поворачивая затем на запад, а потом снова на юг. Ее питают дожди и снег с вершин Гримволлских гор — этот горный поток орошает землю Ардена, где растет красивейший сосновый бор. Вход в долину закрыт водопадом, срывающимся со скалы, поэтому мало кто знает, как туда проникнуть. 
— Мне бы очень хотелось увидеть Одинокое Старое Дерево, — сказал Перри, стараясь отыскать его взглядом. — Говорят, будто его темная крона окутана дымкой. В Книге Рейвен написано, что оно собирает и удерживает сумерки, когда поблизости обитают эльфы. И еще там сказано, что великий лаэнский правитель Ардена, Таларин, хранитель северного Релля, ушел из нашего мира, но надеюсь, эльфы все еще населяют эти места и Одинокое Старое Дерево до сих пор удерживает мрак. — Перри обратился к лорду Киану: — Неужели эльфы покинули Арден? Было бы очень огорчительно узнать, что в Митгаре больше нет этих светлых созданий. 
— Эльфы все еще обитают в нашем мире, хотя многие из них ушли Сумеречным путем. Некоторые эльфы — дильваны — живут в Гринхолле и Дарда Эриниане, или Черном лесу, как это место именовалось в древности. Гномы из Северного рудника, люди из Даэля и баэроны порой общаются с ними. 
А что то других эльфов — лаэнов, — думаю, их уже не осталось ни в Дарда Галионе, ни в Ларкенвальде, что находится к югу от Валона и к востоку от Дриммендива, хотя путешественники, проплывающие по реке Аргон, утверждают, что временами там заметно какое–то движение. Но живет ли кто–нибудь сейчас в Ардене, не знаю. Говорят, будто после Зимней войны Таларин и Раэль ушли на юг и поселились в Эльдвуде, но лишь на короткое время, и потом последовали Сумеречным путем в Адонар. С точностью можно сказать лишь, что эльфов в Митгаре осталось немного, но сколько именно — этого никто не знает. 
К великому разочарованию Коттона, мечтавшего увидеть эльфов, они не завернули в Арденскую долину. Вместо этого повозка покатила в гору по направлению к Крестанскому перевалу. 
Путешественники остановились уже поздно вечером и разбили лагерь в небольшой роще у подножия Гримволлских гор. В эту ночь Перри снилось, что он вновь барахтается в воде. Бурлящий поток подхватил его, а он не мог даже позвать на помощь. Он опять со страшной скоростью пронесся мимо спасительной веревки, стремительное течение потащило его на дно, и легкие стали наполняться водой. За поворотом река стала менее бурной, но он так и не сумел вынырнуть на поверхность, потому что зацепился за корень какого–то дерева, а течение швыряло его из стороны в сторону; он сделал отчаянную попытку всплыть, и… наконец его легкие наполнились воздухом — он проснулся. Рядом с ним на коленях стоял Борин и тряс его за плечо. 
— Ты стонал, друг Перри, — сказал гном. — И я решил, что будет лучше, если я разбужу тебя. Тем более что скоро твоя очередь дежурить. 
— Привет, Борин. Я подумал было, что ты древесный корень. Спасибо, что спас меня от этого кошмара. Тонуть один раз в день более чем достаточно, и совершенно лишнее вновь переживать весь этот ужас во сне. — Перри встал и набросил на плечи плащ. — Сегодня ты уже второй раз вытаскиваешь меня из той же самой реки, спасибо, — и надеюсь, что больше тебе этого делать не придется. 

Весь следующий день повозка медленно тащилась в гору. Путники шли пешком, чтобы дать Каштану и Лохматому отдохнуть. К полудню они поднялись довольно высоко и добрались до края леса. Теперь перед собой они видели лишь вздымающиеся к небу голые скалы. Впереди маячили покрытые снегом вершины. Перри почувствовал себя так, будто стал в два раза меньше, громадные пики словно придавливали его к земле. На закате солнце окрасило снежные вершины в кроваво–красный цвет — казалось, будто острые копья проткнули небо и оно истекает кровью. «Что за жуткое зрелище», — подумал Перри и опустил глаза, чтобы не видеть раненого небосвода. 
Когда стемнело, они разбили лагерь, восемнадцатый день путешествия подошел к концу. 
— Завтра мы перейдем через перевал и спустимся по восточному склону, затем выйдем на Ландоверскую дорогу, которая ведет прямо к переправе через Аргон, — сказал лорд Киан, пока они сидели у костра. — Если все будет хорошо, мы окажемся там через три дня, на день раньше Дьюрека. 

На следующее утро Коттон разбудил товарищей задолго до рассвета: все вокруг было покрыто густым туманом, и мрак казался непроглядным. 
— Уж не знаю, откуда взялся этот туман, то ли испарения поднимаются с земли, то ли это облако, соскользнувшее с вершины, — сказал Коттон. — Он такой плотный, что в нем можно прорубать двери и окна, однако, несмотря на темень, нам все же пора трогаться в путь. 
— Солнце поднимается с другой стороны гор, а мы здесь в тени,— объяснил лорд Киан.— А из–за тумана вообще ничего не видно. Будем надеяться, он вскоре рассеется, подъем и так очень непростой. Тропа узкая, к тому же здесь много глубоких ущелий, развилок и обрывов. Боюсь, придется подождать, пока не развиднеется. 
— Ты забыл, лорд Киан, что мы чакка, — произнес Борин, запустив пятерню в свою густую каштановую бороду, — мы уже раз проходили этой дорогой, когда шли в Боскиделл, правда в обратном направлении. Туман нам не помеха, ведь мы запоминаем дорогу раз и навсегда, так что я или Анвал поведем вас. 
— Прости, друг Борин, — улыбнулся лорд Киан, — я действительно забыл про этот ваш талант. Что ж, вперед, мои дорогие проводники, на этот раз я последую за вами. 
Тропа становилась все более узкой: с одной стороны поднималась отвесная каменная стена, с другой был крутой обрыв. Все, кроме Анвала, который правил лошадьми, вылезли из повозки, потому что идти на своих двоих было теперь гораздо безопаснее. 
Они медленно поднимались, часто останавливаясь для отдыха. Несмотря на густой туман, Борин уверенно вел своих спутников вперед, обходя все препятствия. Варорцы не догадывались, как глубока пропасть, над которой проходила тропа, пока не взошло солнце и не рассеяло дымку. Теперь же они прижались к каменной стене, стараясь держаться как можно дальше от обрыва. Несмотря на то что день выдался ясный, становилось все холоднее, ведь они были уже высоко в горах, и им пришлось распаковать теплую одежду. 
Около полудня путники остановились на небольшом плато, и лорд Киан велел достать из повозки спальники и привязать их к заплечным мешкам. 
— Мы приближаемся к опасному участку пути, — предупредил человек, обводя взглядом товарищей. — Здесь любой звук может вызвать камнепад или снежную лавину, и тогда повозку унесет вместе со всем содержимым. Если мы уцелеем, то сможем продолжить путь без кое–каких припасов, но самое необходимое надо взять с собой. Иначе все намного усложнится. Поэтому пакуйте свои заплечные мешки, имея это в виду. — Он повернулся к варорцам: — Старайтесь двигаться как можно тише. Говорите только шепотом. Когда мы перевалим через горы и начнем спуск, основная опасность будет позади. До тех пор главное — соблюдать тишину. Если есть вопросы, лучше задавайте их сейчас. 
— Как это звук может стать причиной камнепада или снежной лавины? — спросил Коттон, с сомнением глядя на кажущиеся монолитными каменные стены. — Я, конечно, прошу прощения, но, по–моему, это похоже на «слухи из–за Стены». 
Коттон, как и все жители Боскиделла, относился к любым сведениям, приходящим из других земель, с большой долей скептицизма. И выражение «слухи из–за Стены» означало «сведения, достоверность которых вызывала сомнение». 
— Послушай меня, ваэран, — откликнулся Анвал. — Разумеется, не всякий звук может вызвать лавину. Ты когда–нибудь слышал, как «поют» бокалы при звуках лютни, рога или других музыкальных инструментов? Вижу, что слышал. 
Но это происходит лишь при звучании определенной ноты, в то время как другие не вызывают такого эффекта. Чакка считают, что звук может заставить предмет вибрировать или даже развалиться на куски, но только «правильный» звук. И здесь в горах, где снег и камни лежат на склонах, порой бывает достаточно одного звука, чтобы начался оползень. Это должен быть тот самый «правильный» звук. Беда в том, что мы не знаем, какие звуки «правильные», а какие нет. 
Перри и Коттон слушали гнома с возрастающим удивлением, их поразило не только то, что было сказано, но и то — кем. Ведь с тех пор как они уехали из Боскиделла, Анвал бросал лишь отрывистые реплики. Варорцы уже начали думать, что каменную глыбу и то легче разговорить, чем гнома, поэтому такой длинный монолог показался им из ряда вон выходящим событием. И Перри с Коттоном решили, что опасность, по–видимому, действительно велика, раз Анвал разразился такой длинной речью. К тому же они и вправду слышали, как порой поют стеклянные стаканы, когда кто–нибудь берет определенную ноту. Коттон вновь окинул взглядом склоны и произнес тихим шепотом: 
— Я понял. 
А Перри молча кивнул. 
Забросив за спину поклажи, лорд Киан, варорцы и Борин пошли вперед, а Анвал поехал сзади, правя лошадьми. Его положение было самым опасным, ведь лошадям не объяснишь, что нужно молчать. 
Они медленно приближались к Крестанскому перевалу, пролегавшему между двумя покрытыми снегом вершинами Гримволлских гор. Путники старались двигаться со всей возможной осторожностью, чтобы не раздалось ни одного громкого звука. Коттон словно гипнотизировал взглядом снежное покрывало. «Только не сползай, — молил он. — Я не буду ни чихать, ни сморкаться, а ты спокойненько полежишь на месте». 
Когда солнце стояло в зените, они наконец прошли самую высокую точку и начали спуск. Теперь молчать больше не было необходимости. Товарищи сделали привал и подкрепились. Передышка была всем просто необходима, потому что преодолеть крутой подъем, дыша разреженным горным воздухом, оказалось делом нелегким. Однако вскоре они продолжили путь, им непременно нужно было спуститься к подножию до темноты: в это время года ночи на такой высоте были слишком холодными. 
Они вновь надели рюкзаки и тронулись в путь. Путники прошли около мили, вдруг лошади испуганно заржали. Киан дал знак всем остановиться и стал внимательно осматривать склоны. 
— Вроде все спокойно, — сказал он, — но животные гораздо раньше чувствуют опасность, чем люди. Будьте осторожны. 
Они продолжили спуск, тропа теперь снова шла между каменной стеной и отвесным обрывом. К югу и северу от них возвышались остроконечные горные вершины, а впереди, на востоке, виднелась петляющая среди холмов Ландоверская дорога, которая вела к великому Аргону и дальше в лес Гринхолл — Дарда Эриниан, — чья освещенная солнечными лучами листва мерцала всеми красками осени у самого горизонта. Они прошли еще милю и уже начали надеяться, что усталые животные ошиблись, и тут Каштан и Лохматый разом поднялись на дыбы, храпя и бешено вращая глазами. Если бы не крепкая рука Анвала, они бы понесли. Тут сзади донесся глухой рокот. Коттон обернулся и увидел, что гора начала двигаться. 
— Смотрите! — крикнул он, указывая на вершину, но остальные уже заметили опасность. 
— Быстро к стене! — закричал Борин, бросаясь к тому месту, где скалы образовывали навес над тропой. Оползень надвигался. Анвал спрыгнул с повозки и вместе с лордом Кианом потянул обезумевших от страха животных к укрытию. Анвал выхватил топор и перерубил оглобли. В эту секунду сверху посыпался каменный град. 
Земля под ногами задрожала. Друзья видели, как перед ними пролетают огромные глыбы и срываются в бездонную пропасть. Перри, указав на надвигающуюся на них огромную массу снега, закричал: 
— Смотрите! 
Они изо всех сил вжались в каменную стену. Снежная волна обрушилась вниз. Край тропы стал осыпаться, и коней, казалось, ждет неминуемая гибель. Борин пришел на помощь Анвалу и Киану, которые с трудом удерживали перепуганных животных. 
Тонны камней и снега продолжали сыпаться вниз, и отчаянная борьба за жизнь продолжалась. Повозка, разбитая камнями, соскользнула в пропасть, но человек, гномы, варорцы и лошади остались невредимы. 
Коттон старался успокоить животных, поглаживая их по спинам и шепча ласковые слова, но его голос тонул в грохоте камнепада. Наконец земля перестала дрожать и вниз пролетели последние камни. 
Воцарилось безмолвие. Товарищи продолжали стоять в укрытии, желая убедиться в том, что опасность миновала. Через несколько минут Борин осторожно вышел вперед, его шаги гулко отдавались в наступившей тишине. 
— Вроде все закончилось. 
Остальные тоже вышли из укрытия. Перри подошел к краю обрыва, чтобы посмотреть, куда подевались все эти тонны камней и снега. Он долго стоял, вперив взгляд в бездонную пропасть, однако так и не заметил никаких следов сошедшей лавины. Горы поглотили ее всю без остатка, едва заметив. Задумавшись, Перри вернулся к товарищам, и вскоре они двинулись вниз, стараясь держаться как можно ближе к стене. 
— Интересно, откуда берутся оползни? — тихо спросил Перри, пока они спускались. — Я хочу сказать, что эти горы стоят здесь со времен сотворения Митгара; казалось бы, все камни, которые могли осыпаться, должны были бы уже давно скатиться вниз. 
Борин вначале взглянул на Анвала, а затем заговорил: 
— Горы уже стояли здесь, когда появились чакка, и будут стоять, когда мы исчезнем. Но даже горы стареют и умирают. Дождевая и талая вода проникает во все ямки и трещинки, затем замерзает и превращается в лед, который расщепляет камень, справляясь с ним не хуже чакка. Постепенно от горного монолита откалываются куски и летят вниз. С каждым камнепадом горы становятся чуть–чуть ниже. И через невообразимое количество лет может случиться так, что даже самые высокие из них превратятся в пологие холмы. Хотя этого не застанут уже ни чакка, ни варорцы, ни люди. 
Баккан еще раз оглянулся, чтобы посмотреть на поднимающиеся к небу вершины, и попытался представить себе, как в один прекрасный день они станут всего лишь невысокими холмами, подобно Сигнальным горам. 
Путники спускались весь день и к сумеркам добрались до леса, где решили разбить лагерь. Стемнело необычно рано, ведь солнце садилось по ту сторону горной гряды. Ландоверская дорога змеилась впереди светлой лентой, маня их вдаль. 
Они сидели вокруг костра, но в этот вечер у них не было ни еды, ни горячего чая, потому что все их припасы унес оползень. 

Глава 11 
ПЕРЕХОД К АРГОНУ 

— Должен вам признаться, мистер Перри, — сказал Коттон, ведя Лохматого под уздцы, — я очень надеюсь, что лорду Киану будет сопутствовать охотничья удача. Я так голоден, что готов грызть кору. 
Анвал кивнул в знак согласия, потому что у всех уже начало сводить животы, ведь они не ели больше суток. 
Товарищи встали до рассвета и уже тогда не могли пожаловаться на отсутствие аппетита. Лорд Киан сказал: 
— Я возьму Каштана и отправлюсь вперед, чтобы настрелять дичи. Вы идите следом, навьючив всю поклажу на Лохматого. Однако оружие лучше оставьте при себе, в этих местах оно может потребоваться в любую минуту. А я постараюсь раздобыть нам обед. 
Предлагая этот план, человек исходил из того, что ваэрлинги никогда не ездили верхом на настоящей лошади, а гномы по каким–то неизвестным причинам вообще отказываются садиться в седло. На сооружение новой повозки ушло бы слишком много времени, так что они ничего не выиграют по сравнению с тем, если проделают остаток пути пешком. Теперь на встречу с Дьюреком они успеют только в том случае, если больше не будет никаких непредвиденных задержек. Лорд Киан подумал вначале, что может поскакать вперед и предупредить, что остальные подойдут позже, но от этого плана пришлось отказаться: такой переход без провизии для гномов и ваэрлингов дело решительно невозможное. 
Поэтому все сошлись на том, что лорд Киан отправится на охоту, а остальные последуют за ним, стараясь двигаться как можно быстрее. Ведь до условленного срока оставалось всего два дня, а им предстояло пройти еще шестьдесят миль. 
Поднявшись утром, варорцы обнаружили, что все мышцы страшно ноют. Крутой подъем и утомительный спуск измотали всех до предела. Но постепенно они разошлись, и боль стала не такой острой. 
Теперь, маршируя по Ландоверской дороге на голодный желудок, Коттон и Анвал принялись поддразнивать друг друга описаниями различных яств: жареный поросенок с румяной корочкой, лесные куропатки под соусом, форель, запеченная с грибами… Коттон с Анвалом уже пришли к заключению, что съели бы по целой корове, но тут Борин приложил палец к губам, и все четверо стали всматриваться вперед. 
За поворотом дороги над верхушками деревьев поднимался белый дымок. Борин сказал: 
— Это не могут быть орки. Солнце высоко, к тому же мы еще не приблизились к Скваму. 
Скорей всего это какой–нибудь путешественник, купец или охотник, хотя для завтрака уже поздновато, а для обеда вроде рано. Наверное это лагерный костер. В любом случае держите язык за зубами и не разболтайте никому о цели нашего похода. Одно неосторожное слово может разрушить все планы. 
Вскоре они дошли до небольшого костерка, над которым на обструганных ветках жарились четыре кролика. Товарищи остановились и стали завороженно смотреть на мясо. Лорд Киан неожиданно вышел из–за деревьев. 
— Что ж, друзья! — сказал он. — Не откажетесь ли разделить со мной эту скромную трапезу? — Дважды повторять приглашение ему не пришлось. 
После еды Коттон привел обеих лошадок с луга, на котором они паслись, и друзья двинулись дальше. Они прошли еще около восьми миль к востоку, когда наконец увидели каменный дом, в котором располагался пост баэронов. 
В дни далекой древности баэроны, богатыри из самых сильных и крепких людей, охраняли Крестанский перевал от рюкков, хлоков и прочей нечисти, чтобы путешественники и купцы могли беспрепятственно двигаться по Ландоверской дороге. Но после поражения Модру ночной народ покинул эти места. И теперь баэроны расчищали перевал от камней и снега, помогали путникам перейти через реку в период разлива и переправить груз. 
Каждый год в апреле сюда из Дарда Эриниана прибывала очередная семья баэронов, чтобы нести службу у Крестанского перевала. А осенью, когда перевал заносило снегом, они возвращались обратно в Гринхолл. В этом году здесь был Бару, который жил в каменном домике с тремя взрослыми сыновьями. 
Четверо баэронов обрадовались, вновь увидев лорда Киана и гномов. Бару распрощался с ними, пожелав счастливого пути, ровно месяц, неделю и один день назад, когда они направлялись в Боскиделл по поручению короля. Однако стражники были удивлены встрече с Перри и Коттоном, потому что до этого им не приходилось сталкиваться с маленьким народцем и они считали валданов существами из легенд, сложенных в пору войны Заклятия или даже в еще более древнюю эпоху Великого переселения, когда маленький народец пришел от берегов реки Аргон в поисках новой родины. 
Было решено ненадолго остановиться. Путников пригласили в дом и напоили крепким горячим чаем, попотчевав также прекрасным черным хлебом со свежим сливочным маслом. 
Пока они перекусывали, лорд Киан рассказал Бару о каменном оползне, перекрывшем дорогу. Бару кивнул, подлил всем чаю и переглянулся со своими сыновьями. Теперь баэронам предстояла нелегкая работа по расчистке завала. 
Несмотря на то что Перри, как и все остальные, сосредоточился на бутербродах с чаем, от его внимания не ускользнуло, что баэроны обращаются к лорду Киану с подчеркнутым уважением, как будто они были его вассалами. «Любопытно»,— подумал Перри. 
Им было известно о готовящейся войне с рюкками, они с возмущением говорили о ночных вылазках отродья. Однако Бару не смог сообщить никаких свежих новостей с юга, потому что все сведения он обычно получал от купцов и путешественников, которых в эту пору уже почти не было. 
— Если вы встретите Урсора, сэр, — обратился Бару к лорду Киану, — то передайте ему, что у нас все спокойно, и пожелайте удачи в борьбе с орками. 
Перри сделал вывод, что один из баэронов, видимо, тоже отправляется в Дриммендив сражаться с ночным народом. Но больше они ничего сказать не успели, потому что настала пора прощаться. 
— Господин, — обратился Бару к лорду Киану, — вы же вместе с повозкой лишились всех своих припасов. И хотя у нас тут особых разносолов нет, вам стоит запастись провизией на дорогу. 
Лорд Киан поблагодарил, но, зная, что Бару и сыновьям самим вскоре предстоит возвращаться в Дарда Эриниан, продемонстрировал свой лук и сказал: 
— Охота — мое любимое развлечение, так что, надеюсь, в мясе у нас недостатка не будет, однако от сухарей мы бы не отказались… 
— И от чая тоже, — вставил Перри, дожевывая бутерброд. 
Гро, старший сын Бару, быстро собрал им еду в дорогу и отдал узелок Коттону. А Ралф почтительно обратился к Анвалу: 
— Господин гном, посоветуйте Дьюреку поспешить с переходом через горы, зима вот–вот наступит, внизу уже сейчас чувствуются заморозки, а значит, скоро все дороги наверху будут завалены снегом. 
Анвал кивнул, все вышли из дома и, попрощавшись, направились каждый в свою сторону, друзья — на восток на встречу с Дьюреком, а Бару с сыновьями — расчищать перевал. 
Пока они шли, мысли Перри кружились вокруг этих людей. Он был удивлен тем, какое исключительное почтение выказывают они лорду Киану. Однако прежде чем он успел расспросить обо всем человека, Киан уже вскочил на Каштана и отправился со своим луком вперед. 
Путники шли весь остаток дня, стараясь пройти как можно больше. И когда стемнело, приблизительно через час после заката, они добрались до места, где лорд Киан развел костер. Охота была удачной, и на огне уже подрумянивались пара куропаток и три кролика. 
Коттон отвел Каштана и Лохматого на луг с густой сочной травой, лошади тоже проголодались, ведь все зерно улетело в пропасть вместе с повозкой, и трава теперь была их единственной пищей. Затем баккан со спокойным сердцем вернулся к костру, предвкушая замечательный ужин. 
За этот день путники прошли тридцать одну милю. Они спустились с подножия гор, и теперь перед ними расстилалась открытая равнина. До реки Аргон оставалось еще двадцать девять миль. Варорцы не были привычны к таким длинным переходам, но, несмотря на усталость, накинулись на еду, словно голодные звери, а поев, мгновенно уснули. Ночью Киан, Борин и Анвал не стали будить их, хотя Перри и Коттон утром были очень раздосадованы этим обстоятельством. 

На следующий день товарищи добрались наконец до Аргонской долины. Это была ровная покрытая высокой травой местность, где лишь изредка можно было увидеть какой–нибудь одинокий холм. Иногда с обочины взлетали птицы, которых вспугнуло приближение путников, или дорогу перебегала лиса, но большую часть времени они шли в тишине среди зеленых равнин, и только изредка ветерок с гор колыхал высокие травы. Вновь лорд Киан отправился вперед, чтобы настрелять дичи к хлебу и чаю, которыми их снабдил Бару. Через некоторое время Перри заметил на горизонте верхушки деревьев, росших по берегу Аргона, и понял, что их долгое путешествие наконец подходит к концу. 
Осень окрасила листву в яркие праздничные тона: красный, золотой, багровый. Зелеными оставались лишь ветви сосен и елей. К вечеру они уже подошли к переправе через Аргон. Друзья стояли и смотрели на реку, неторопливо катившую свои воды. У Коттона даже дыхание перехватило от этого величественного зрелища. 
Дьюрек со своим войском еще не появился. Они разбили лагерь и развели костер. Лес, росший в речной долине, наделено защищал их от холодного осеннего ветра. Было слышно лишь, как он шумит верхушками деревьев. Товарищи проделали весь путь из Боскиделла до Аргонской переправы за двадцать один день, немного задержавшись только из–за разлива Тамбла. Завтра, первого ноября, должен был появиться Дьюрек. 
Этой ночью варорцы спали глубоким сном, но дежурили, как и всегда. Еще вечером они выговорили человеку и гномам за то, что вчера их лишили законного права охранять сон товарищей. Лорд Киан не мог сдержать улыбку, глядя на Коттона, который ораторствовал, стоя руки в боки. Ночь прошла без всяких приключений, и на рассвете Коттон как всегда разбудил остальных. 

С первыми лучами солнца лорд Киан отправился к камышам и вскоре вернулся с тремя крупными лососями, которых он изловил с помощью запасной тетивы. 
После завтрака человек и варорцы возобновили свои уроки. Бакканы не упражнялись с тех пор, как перешли через Тамбл, и это скорее всего была их последняя возможность. 
— Когда подойдет Дьюрек, мы двинемся к Дриммендиву, — сказал Киан. — И боюсь, у нас не останется времени для тренировок, так что в следующий раз вы возьметесь за оружие, когда будете сражаться с врагом. 
От этих слов по телу Перри и Коттона пробежала дрожь и щеки запылали. Вот оно. Это действительно случилось. Нам придется сражаться с ночным народом! 
Весь этот день бакканы упражнялись со своими настоящими мечами, им необходимо было привыкнуть к весу и длине оружия. Киан не стал вырезать новых деревянных мечей взамен старых, которые улетели в пропасть вместе с повозкой. Они потренировались делать различные выпады, но человек на этот раз не разрешил им сражаться друг с другом, боясь, что они могут нечаянно пораниться. Он объяснил, что их враги редко используют мечи, предпочитая более тяжелое оружие, такое как палицы и молоты, однако быстрота и ловкость позволяют варорцам труда справиться с любым противником. 
К концу дня бакканы уже привыкли к своим мечам, как говорится, «прочувствовали» оружие, оно оказалось гораздо легче деревянного, и с ним было проще управляться. 
Все были удивлены тем, каким острым оказался меч Перри. Украшенный рунами эльфийский клинок без особых усилий разрубал пополам дубинки, вырезанные лордом Кианом. 
Стало смеркаться, Дьюрек все не появлялся, и товарищи начали готовиться ко сну. Когда пришло время, Борин разбудил Перри и предупредил его: 
— Смотри в оба своими зоркими глазами утруни, ваэран. Лошади что–то нервничают, но я так и не понял, в чем дело. Может, волки бродят поблизости. Поэтому будь наготове. — Сказав это, Борин завернулся в плащ, укрылся одеялом и вскоре уснул глубоким сном. 
Перри стоял на берегу, смотря на посеребренную лунным светом реку. Ветра не было, и в тишине раздавался лишь едва слышный плеск воды. По усыпанному звездами небу неторопливо плыла луна, озаряя своим светом миниатюрную фигурку закутанного в эльфийский плащ и перепоясанного мечом варорца. Несмотря на то что ему еще не довелось испытать свои силы в бою, Перри чувствовал себя опытным, видавшим виды воином. Хотя предостерегающие слова Анвала заставили его больше думать об опасностях, чем о славе. 
Время дежурства подходило к концу, и было пора будить Анвала, как вдруг до Перри донеслись какие–то звуки. Он скорее ощущал, чем слышал: где–то поблизости что–то медленно и размеренно двигалось. Где? Он вслушивался и всматривался в даль, до боли напрягая зрение. Там! На другом берегу! Что–то огромное и темное выступало из леса. Перри, стараясь не шуметь, разбудил Анвала и, приложив палец к губам, прошептал: 
— Ш–ш–ш! Проснись! Что–то приближается! Гном и варорец прислушались, издалека доносилось тихое позвякивание металла. 
— Это бряцание оружия! — выдохнул Анвал. — Мы еще далеко от Дриммендива, но от орков можно всего ожидать. Надо будить остальных. 
Анвал поднял Борина и Киана, а Перри растолкал Коттона. Все пятеро, прихватив оружие, укрылись в тени деревьев. Сердце Перри колотилось так громко, что он удивлялся, как остальные этого не слышат. Кони взволнованно били копытами и ржали. Коттон попытался успокоить животных, но лорд Киан, положив руку на плечо баккана, прошептал, что костер уже все равно выдал их присутствие. Товарищи притаились в темноте и стали вглядываться в даль, стараясь обнаружить источник шума. В лунном свете они увидели силуэты, двигающиеся по дороге к реке. И тут громкий голос дважды выкрикнул: 
— Чакка дюк! Чакка дюк! Услышав этот возглас, Анвал с Борином закричали от радости и бросились к берегу. Ведь это была команда на языке чакка: «Гномы, привал!» Дьюрек со своим войском наконец пришел. 

Глава 12 
СОВЕТ ДЬЮРЕКА 

Лорд Киан бросился за Анвалом и Борином: 
— Стойте! Не лезьте в воду в темноте. Подождем до рассвета. 
Гномы, несмотря на нетерпение, вняли предостережению, и в эту ночь никто не решился пересечь реку ни с той ни с другой стороны. Они выкрикивали друг другу приветствия, голоса, разносившиеся над водой, были хорошо слышны. Дьюрек подошел к берегу, и они стали переговариваться с Борином. Борин сообщил, что поездка в Боскиделл прошла успешно, а Дьюрек сказал, что войско переправится через реку на рассвете. Они разобьют лагерь, и солдаты смогут денек отдохнуть, пока будет продолжаться военный совет, на котором им предстоит разработать план действий. После этого Борин и Анвал вернулись в лагерь, мудро решив поспать оставшиеся до утра часы. А солдаты Дьюрека развели костры и устроились на ночлег на той стороне. 

Коттон разбудил Перри, едва начало светать. 
— Мистер Перри, скорей, они уже начали переправляться. 
Перри вскочил, и бакканы присоединились к Анвалу, Борину и лорду Киану, стоявшим на берегу Аргона. Вначале они увидели группу всадников. 
— Ванадьюрины! — радостно закричал лорд Киан. — Валонские всадники в передовом отряде Дьюрека. 
— Ничего себе! — удивленно пробормотал Коттон, неотрывно глядя на светловолосых харлингаров, гордо восседавших на своих прекрасных скакунах. — Невозможно понять, где кончается лошадь и начинается человек. Такое впечатление, будто они составляют со своими конями единое целое. 
— Хей! Бритта! Хай рои! — крикнул лорд Киан одному из всадников, который тут же подъехал к ним на своем громадном черном коне и спрыгнул на землю. 
— Приветствую тебя, лорд Киан! — радостно отозвался светловолосый воин Бритта. 
Валонец был человеком средних лет; как и его товарищи, он держал в руке копье, а на поясе у него болтался длинный нож. Сабля и лук с колчаном были приторочены к седлу вороного коня. Шлем Бритты украшали крылья черного ворона. Он был одет в кожаные штаны и овечий полушубок. Через плечо на широком ремне висел бычий рог. Перри подумал, что никогда еще не видел такого могучего человека. 
— Наши дозорные заметили костер еще прошлой ночью, — сказал Бритта. — Но мои ребята не стали окликать вас, им было приказано соблюдать тишину.— Бритта некоторое время молчал и вдруг удивленно воскликнул, глядя во все глаза на Перри и Коттона: — Лесной народец! Хотя я знал, лорд Киан, что вы отправляетесь в страну валданов, но не чаял увидеть кого–нибудь из них здесь. Мои разведчики решили вчера, что это гномы. Однако время не ждет, скоро мы поговорим обо всем подробнее, но сейчас главное — переправить через реку войско. — Бритта вскочил на коня и, крикнув: — Вперед, Ветер Ночи! — поскакал за остальными всадниками. 
Время тянулось убийственно медленно. А товарищи на берегу продолжали нетерпеливо ждать. Небо посветлело, и скоро окончательно рассвело. Прошло около четверти часа, однако казалось, что ничего не происходит. Но тут неожиданно воздух прорезали звуки валонских рогов: Та–руу Та–руу, — раздавалось с западной стороны, оттуда, куда ускакал передовой отряд. Тан–тан, та–руу! (Все чисто! Все чисто! Путь свободен!) 
При звуках этого старинного сигнала по спине Перри пробежали мурашки. Он всмотрелся в даль и увидел, как на том берегу из леса по направлению к переправе шеренга за шеренгой маршируют отряды гномов. Однако впереди всех бежал человек. Товарищи не могли рассмотреть его лица в предрассветной мгле, но лорд Киан почувствовал в его движениях что–то знакомое. И когда воин добрался до середины реки, лорд Киан громко закричал: 
— Рэнд! Брат! — и, поднимая фонтаны брызг, побежал ему навстречу. Они обнялись и, держась за руки, пошли к берегу. Киан представил своего брата ваэрлингам и Анвалу с Борином. 
С первого взгляда было понятно, что в жилах Рэнда и Киана течет одна кровь: Рэнд, как и его старший брат, был хорошо сложен, те же золотистые волосы и серые глаза. Даже выражение лица было похожим: твердый, проницательный и уверенный взгляд. Хотя Рэнд был с братом одинакового роста, возможно, даже чуть выше, он казался стройнее. Его приветливое лицо светилось затаившимся весельем, готовым каждый миг выплеснуться звонким смехом. Однако Перри заметил, что в этом улыбчивом юноше скрыта недюжинная сила, даже его одежда говорила о воинском призвании. Под красиво ниспадающим с плеч серым плащом поблескивала легкая кольчуга, рука покоилась на черной рукояти меча, волосы были перехвачены красной с золотом лентой, которая замечательно подчеркивала озорной блеск его глаз. 
Рэнд с нескрываемым интересом стал разглядывать ваэрлингов, ведь раньше ему не доводилось встречаться с маленьким народцем. Он вежливо поклонился каждому из бакканов, затем поздоровался с Борином и Анвалом. Варорцы заметили, с каким почтением обращаются к нему гномы. Когда приветствия закончились, лорд Киан спросил: 
— Почему ты не перешел реку прошлой ночью и не предупредил, что ты здесь? И вообще, как ты очутился в войске гномов? Я полагал, что ты на севере в Авене вместе с королевским отрядом. Ты приехал из Даэля? Ты видел отца? А мать? — Вопросы обрушились на Рэнда, словно лавина. 
Он со смехом поднял руки, будто защищаясь. 
— Пожалуйста, давай по одному, — сказал Рэнд, — а иначе я совсем запутаюсь. Во–первых, если бы я дал тебе знать о нашем прибытии вчера, то не застал бы тебя врасплох, а это слишком редкая возможность, чтобы ею пренебречь. Во–вторых, король Дарион освободил меня от службы в северных провинциях, чтобы я мог вести войско Дьюрека на встречу с тобой, хотя я и обнаружил среди солдат несколько гномов, которые бывали даже в Стоунхилле, — создается впечатление, они знают каждую кочку на этой дороге. В–третьих, кто–то же должен был принести тебе твой меч и кольчугу, в которой ты будешь сражаться. И наконец, отец и матушка здоровы, и отец просил сказать тебе, что намерен вскоре передать корону, скипетр и трон своему старшему сыну, потому что уже стар, а королевство нуждается в твоей твердой руке. 
— Королевство? — не выдержал Коттон, с интересом слушавший Рэнда. — Какое королевство, какой трон? 
— Трон Северного Риамона, конечно же, — ответил Рэнд, удивленно глядя на молодого баккана, который стоял, словно громом пораженный. — Принц Киан, мой брат, будущий король. 

Варорцы смотрели на лорда Киана во все глаза. Они знали, что лордами величают людей знатных, однако оказалось, что их спутник вовсе никакой не лорд, а самый настоящий принц. И не просто принц, а наследник престола. Наконец Перри понял, почему Бару и сыновья испытывали к лорду Киану такое почтение. Ведь королевство Риамон простиралось от Гримволлских гор на западе до страны Гария за Железной рекой на востоке, и от Авена и Римменских гор на севере до Ларкенвальда и Великого леса на юге. И пост баэронов находился в самом центре этих земель, а сами они были вассалами чифтана, который, в свою очередь, присягал на верность королю Северного Риамона. Так что для Бару и его сыновей лорд Киан был сюзереном. Подумать только, значит, все это время варорцы путешествовали, ели, спали и пили с будущим королем! 
Киан будто и вправду преобразился: величественная осанка, властный взгляд. И пока Перри стоял, разинув от удивления рот, Коттон неловко, ведь варорцы не обучены придворному этикету, стал опускаться на колени. Но принц быстро подошел и, подхватив баккана, поставил его на ноги. 
— Не надо становиться передо мной на колени, — сказал человек. — Ведь ваэрлинги не преклоняют колен ни перед кем уже больше четырех тысяч лет, со времен Великой войны. — Затем лорд Киан улыбнулся и положил руки на плечи бакканов. — Между нами все будет по–прежнему. Конечно, с годами мы меняемся в зависимости от положения и обстоятельств, однако наша суть, наши взгляды на то, что есть хорошо и что плохо, в основном остаются неизменными. И я не позволю высокому титулу встать между мною и моими друзьями. 
Перри посмотрел на лорда Киана и пожал протянутую руку. 
— Титулы не помеха для настоящей дружбы, ибо в ней заключена великая сила. Будь вы самим Верховным правителем Пеллара, все равно мы остались бы друзьями. Узы товарищества самые благородные, это должен понимать даже король. 
— Кроме того, — вставил Коттон, который начал потихоньку приходить в себя, — даже у короля или наследного принца должно быть несколько товарищей, с которыми можно как следует поразвлечься. Ну, например, погорланить песни или подурачиться с деревянными мечами, а то он так и будет подписывать приказы, издавать эдикты и возиться с армией сутки напролет. Поэтому, если вам станет скучно, мы всегда готовы сигануть в реку и предоставить вашему величеству возможность нас спасать. 
Посмеявшись над этой пламенной речью, все стали наблюдать, как идет переправа. А из леса выходили новые и новые ряды воинов. 
Каждый гном был одет в короткую кольчугу и стальной шлем. С боевыми топорами в руках они выглядели очень воинственно. За отрядами тянулись повозки с припасами. Тут и там мелькали валонские всадники. Рэнд сообщил, что войско гномов насчитывает четыре тысячи сто воинов, а также сорок валонских всадников, а в обозе едут несколько сот повозок. Завидев ваэранов, гномы принялись с любопытством их разглядывать, ведь лишь немногие встречались с маленьким народцем в Стоунхилле или Вейнвуде и уж тем более никто никогда не видел ваэранов в доспехах и с оружием. 
Переправа заняла больше двух часов. Наконец показался замыкающий отряд, с которым шел Дьюрек. Он объехал все войско, сказав солдатам несколько ободрительных слов. А затем направился к тому месту, где стояли Анвал, Борин, Киан, Рэнд и Перри с Коттоном. 
— Ха! — воскликнул он низким хрипловатым басом, — если бы с нами была хотя бы парочка эльфов, утруни и волшебников из Ксиана, мы бы могли возродить Великий союз древности. 
Анвал и Борин вышли вперед, чтобы засвидетельствовать почтение своему королю. 
Этот гном был немного ниже ростом, чем Борин и Анвал, однако величественная внешность и повелительный тон сразу выдавали его королевское происхождение. То, что это Дьюрек, варорцы поняли бы, даже если бы им никто об этом не сказал. Черные волосы и борода гнома были уже слегка тронуты сединой. Его необыкновенно темные серые глаза приковывали к себе взгляд. Он был в черном, серебряном и сером: серый плащ закрывал черную кольчугу, панцирь был украшен серебряной гравировкой. Дьюрек носил черные сапоги, серую куртку и штаны и серебряный пояс. Плащ застегивался серебряной пряжкой. В руке он держал черный шлем и, как все гномы его войска, был вооружен топором с выгравированными на нем рунами, но только острие его было сделано из сильверона. 
Борин представил варорцев. Благосклонно кивнув им, а также лорду Киану и Рэнду, Дьюрек сказал: 
— Вы сделали больше, чем я рассчитывал: я посылал вас разузнать о путях, ведущих в Крагген–кор, а вы вернулись с ваэранами, готовыми сражаться. — Он посерьезнел. — Я с нетерпением жду вашего рассказа, но сперва мне должно убедиться, что лагерь разбит и все устроены. Пока я на военном совете буду решать, какую дорогу нам избрать, воины смогут отдохнуть денек. 
И когда последние валонские всадники переправились через реку, Дьюрек отправился осматривать лагерь и собирать своих капитанов на совет. Анвал и Борин ушли вместе с королем, чтобы рассказать о поездке в Боскиделл. 
Рэнд проводил лорда Киана и варорцев к полевой кухне, где раздавали кашу и чай, и они принялись за завтрак, окруженные целой толпой гномов. Пока они ели, Рэнд рассказал им все об обозе: в основном повозки были нагружены провизией, в некоторых везли лекарства, в других различные инструменты, молоты, клещи, кузнечные горны, а также металл и дерево. Были там повозки с теплой одеждой и с оружием, в одной из них ехали доспехи и меч лорда Киана. По цвету каждой повозки можно было определить, какой в ней груз: зеленые с провизией, белые с лекарствами, красные с оружием, желтые — полевые кухни. Всего около пятисот, ведь нужно было обеспечивать всем необходимым четырехтысячное войско в течение многих недель. Дьюрек условился с гномами из Красных Пещер, что они пополнят запасы, когда те будут на исходе, но для этого нужно расчистить вход в Дриммендив. 
После завтрака Перри и Коттон решили вернуться к своему лагерю, чтобы вздремнуть еще часок–другой. Ведь этой ночью их разбудило внезапное появление войска, к тому же они еще чувствовали усталость после перевала через горы. Но позже этим утром они вырезали из молодой ольхи два меча, и когда Рэнд пришел звать их к обеду, он застал бакканов яростно сражающимися. Некоторое время он смотрел на варорцев, подбадривая то одного, то другого одобрительными возгласами. 
— Мой брат говорил, что вы теперь неплохо владеете мечами, — заметил Рэнд, пока они шли к ближайшей желтой повозке. — И теперь я вижу, что он прав. — Варорцы даже покраснели от удовольствия, услышав такую похвалу. 
Они втроем пообедали и затем пошли через лагерь. Всюду, на земле скрестив ноги, сидели гномы. Они смазывали кольчуги и начищали свои обоюдоострые топоры, чтобы после переправы через реку не появилась ржавчина. Время от времени кто–нибудь из гномов подходил к Перри, чтобы пощупать его сделанные из сильверона доспехи, и отмечал, насколько искусно выковано позолоченное оружие Коттона. Некоторые перебрасывались парой слов с Рэндом, но в основном гномы просто провожали их взглядами, не прерывая своей работы. Вдруг к ним подбежал королевский гонец и, отвесив им поклон, сообщил, что король Дьюрек просит их прийти на совет, который собирается неподалеку от того места, где они ночевали на берегу реки. 
Перри, Коттон и Рэнд поспешили обратно в лагерь, где их уже ждали Дьюрек и сидевшие в кружок капитаны. Там были и лорд Киан, и Анвал с Борином, а также Бритта, капитан ванадьюринов. Дьюрек указал варорцам и Рэнду место справа от себя. Как только они уселись, король начал речь: 
— Капитаны, мы собрались здесь, чтобы разработать план взятия Крагген–кора. Сейчас я должен принять решение, с какой стороны мы вторгнемся в наше древнее королевство: с запада через Закатные Врата, либо с востока через Рассветные Врата, или с той и с другой стороны одновременно. Мы можем перевалить через Крестанский перевал, пройти вдоль южных склонов до Закатных Врат или идти на юг вдоль Аргона и подняться к Крагген–кору по склону Баралана. Выбор непростой, потому что два пути к нашей древней родине проходят с разных сторон Гримволлских гор. И в том случае, если выбор будет неверным, нам придется пройти лишних восемьсот миль: четыреста миль к югу до Гюнарского ущелья и еще четыреста миль вдоль противоположной стороны Гримволла. Ведь зимой Куарданский перевал занесет снегом. 
К тому же от избранного нами пути будет зависеть ход военных действий, а следовательно, и наша судьба. Поэтому мы должны хорошенько все обдумать и постараться предугадать, что ожидает нас в одном и другом случае. 
Здесь присутствуют три человека, готовые помочь нам в этом деле советом. Вы все их уже знаете: принц Киан, сопровождавший Анвала и Борина вначале в Пеллар, а затем на запад в Боскиделл; принц Рэнд, который был нашим проводником и советником во время этого похода и который поведет нас дальше к пещерам; и Бритта из Валона, капитан харлингаров, наших зорких разведчиков. А также здесь присутствуют двое ваэранов, господа Перегрин Фаэрхилл и Коттон Баклебёр, они прибыли из героических западных земель и готовы повести нас по тоннелям и залам нашего славного королевства. 
Услышав последние слова, присутствующие зашумели: «Ваэраны поведут гномов? По Крагген–кору?» 
Дьюрек поднял руку, требуя тишины, а затем продолжил: 
— Причины того, почему мы сейчас выступаем в этот поход, лежат в глубокой древности. Все мы слышали отрывки наших легенд и преданий; однако никто из нас не знает истории полностью. Но сейчас я надеюсь, мы услышим ее целиком. И тогда сможем принять верное решение. 
Вначале Дьюрек предоставил слово лорду Киану, который рассказал о путешествии в Пеллар и встрече с королем Дарионом, сообщив со всеми подробностями то, что было известно о ночных вылазках ирмов под предводительством Гнара Жестокого. Он упомянул о том, что Анвал и Борин от имени Дьюрека дали обещание выбить врагов из Дриммендива. Затем лорд Киан поведал о путешествии в Боскиделл, чтобы найти Книгу Рейвен, в которой они надеялись обнаружить сведения о расположении подземных залов Крагген–кора Он подчеркнул, что необходимая информация была получена и что Перри готов провести войско гномов по пещерам. Затем он вкратце рассказал об обратном путешествии, упомянул об их тренировках, о наводнении и оползне. Коттон был несколько разочарован в ораторском искусстве лорда Киана, потому что он бы мог часами рассказывать о пережитых приключениях, смакуя каждую подробность. Лорда Киана прерывали лишь дважды: первый раз, когда один из капитанов пожелал удостовериться в том, что король Дарион действительно отложил осаду Крагген–кора, чтобы гномы смогли воспользоваться «преимуществом внезапности», и второй раз, когда Дьюрек стал расспрашивать о состоянии Крестанского перевала. Закончив рассказ, лорд Киан опустился на свое место. Затем Дьюрек спросил Анвала и Борина, хотят ли они что–нибудь добавить. После продолжительной паузы Анвал поднялся и объявил: 
— Мы, Айронфисты, нарекли обоих ваэранов чак–сол (друзьями гномов). 
Затем он сел, а среди капитанов пронесся удивленный шепоток. 
Дьюрек вновь поднял руку, и когда все замолчали, обратился к Перри и Коттону: 
— Вы оба в присутствии всех членов военного совета были названы здесь чак–сол. Так тому и быть. — Дьюрек подозвал герольда и объявил: — Пусть узнает все войско, что Перегрин Фаэрхилл и Коттон Баклебёр, ваэраны из Боскиделла, отныне считаются чак–сол. Я, король Дьюрек, постановил это. 
Капитаны вновь подняли шум, однако на этот раз недоуменное и настороженное выражение лиц сменилось улыбками, и большинство приветливо закивало варорцам. И хотя ни Перри, ни Коттон в тот момент об этом не догадывались, им была оказана честь, которой удостаивались лишь очень немногие и то в далеком прошлом, ведь это приравнивалось к принятию в клан и означало, что варорцев можно посвящать во все секреты клана Дьюрека и приглашать на советы. 
Дьюрек еще раз поднял руку, призывая к тишине, затем заговорил, обращаясь к Перри: 
— Наш дальнейший путь таит множество неожиданностей, но ты можешь помочь нам, потому что тебе известно о последнем путешествии через Крагген–кор. Мы же слышали лишь отдельные отрывки истории Камнепроходцев. Поведай нам о путешествии через древнее королевство гномов, проделанное нашими предками, и о Пути Брегги. 
Перри не думал, что ему придется выступать на совете, но не растерялся. Ведь он не раз рассказывал эту историю жителям Боскиделла и прекрасно ее помнил. Перри начал свое повествование с того момента, когда четырем товарищам не удалось перевалить через гору Корон, которую гномы называют Равенор, а люди — Шлем Бурь, и закончил тем, как Камнепроходцы выскользнули сквозь Рассветные Врата. Хотя он говорил по памяти, его рассказ почти слово в слово повторял то, что было записано в Книге Рейвен. Гномы, затаив дыхание, слушали захватывающее повествование, ведь Перри был прирожденным рассказчиком. Они сердито заворчали при упоминании о Страже в Темном море и с горечью покачали головами, когда услышали о том, что Закатные Врата засыпаны обломками обрушившегося портала. Гномы принимались радостно кивать, если речь заходила о каких–нибудь известных им по легендам подробностях расположения залов Крагген–кора, и надели капюшоны, когда Перри рассказал, как товарищи нашли останки отряда Брагги. Все воины как один нахмурились, услышав о Гаргоне, и зашумели, узнав о том, что мост через Великую Бездну сгорел. 
Затем Перри рассказал о встрече Такерби и Брегги и о Свитке Брегги. Коттон принес из их лагеря мешок Перри, из которого тот извлек копии Свитка, и, развернув водонепроницаемую упаковку, продемонстрировал их присутствующим. Каждая копия была сделана на прекрасной плотной бумаге. Перри протянул одну Дьюреку, а остальные капитанам. Борин уверил всех в том, что копии абсолютно точны. Гномы стали внимательно изучать свитки, те же, кто сидел во втором ряду, читали, заглядывая через плечи товарищей. Свитки переходили из рук в руки, пока все не ознакомились с записями Брегги. Затем Перри вновь обратился к совету: — Путь Брегги длинен и очень труден, от Закатных до Рассветных Врат около сорока шести миль, к тому же там сотни, если не тысячи, тоннелей, в которых легко заблудиться. Но я могу вести вас, потому что знаю путь Брегги наизусть. И еще мне кажется, вам будет легче планировать военные действия, имея перед глазами карту. — И Перри, еще раз порывшись в своем мешке, вытащил оттуда другую бумагу. — Я нарисовал эту карту, сверяясь со свитком Брегги; возможно, она будет вам полезна. — И Перри протянул рисунок Дьюреку. 
Дьюрек с радостью взял карту и долго внимательно ее разглядывал, а затем передал капитанам, которые так же тщательно ее изучили. Пока карта переходила из рук в руки, все гномы высказывали свои соображения по этому поводу. 
Ни Анвал, ни Борин, ни лорд Киан до сих пор не видели карты. Перри лишь упомянул о ее существовании в тот вечер, когда гномы устроили ему экзамен. На самом деле баккан не считал, что она так уж важна, потому что там были отмечены лишь основные залы и переходы, о которых говорилось в Свитке. И он нарисовал ее для собственного развлечения, после того как обнаружил рукопись. Однако здесь, на совете, Перри решил, что карта может пригодиться для наглядности. Так и вышло, что забава ученого стала важным элементом в разработке военной стратегии. 
После того как карта прошла по кругу, Дьюрек попросил тишины: 
— Теперь, когда вы услышали всю историю путешествия через Крагген–кор и увидели карту, остались ли у кого–нибудь вопросы? 
Тут поднялся рыжебородый гном, сидевший справа от Дьюрека, Барак Хаммерхэнд, мастер дверей и замков, один из военачальников. 
— Скажи, друг Перри, Закатные Врата действительно разрушены чудовищем из Темного моря? 
Его вопрос вызвал одобрительные возгласы, потому что очень важно было выяснить это для разработки дальнейших планов. Если они решат ворваться в Крагген–кор через Закатные Врата, необходимо знать, в каком они состоянии. 
Перри ответил: 
— В Книге Рейвен сказано только, что разъяренное чудовище пыталось выломать двери, Брегге удалось закрыть Врата, и, судя по звуку, доносившемуся снаружи, он решил, что монстр повалил колонны и обрушившийся портал засыпал вход. А чудовище еще долго продолжало швырять в них каменные глыбы. И Брегга не смог вновь открыть двери, хотя, когда он сделал такую попытку, створы ворот задрожали, но это могло быть и от ударов камней, которые бросал Кракен. Так что неизвестно, сломаны ли Закатные Врата, или просто засыпаны, или случилось и то и другое. Никто не видел их с тех пор, и я не знаю, возможно ли их открыть. 
Барак продолжал стоять во время ответа Перри, и Дьюрек сделал знак мастеру ворот продолжать: 
— Друг Перри, — заговорил Барак, — повтори еще раз, что в Книге Рейвен сказано о Великой Бездне у восточных врат. 
Вопрос Барака вновь был одобрительно встречен гномами, потому что состояние входов в Дриммендив повлияет на весь ход войны. Барак затронул две самые животрепещущие темы. 
— Это ущелье чрезвычайно глубоко, — ответил Перри, — и по крайней мере пятьдесят футов в ширину. Единственной переправой через него был подвесной мост, который сгорел и рухнул в Бездну. 
Барак опустился на место, и поднялся седобородый гном, сидевший напротив Перри. Это был Турин Стоунсплиттер, мастер рудников. 
— У меня тоже есть два вопроса. Жив ли еще Кракен? И сколько, по–твоему, орков в Крагген–коре? 
Перри заговорил вновь: 
— Что касается первого вопроса, то я, к сожалению, не могу на него ответить. Я не знаю, сторожит ли чудовище западный вход до сих пор или нет. Мы даже не знаем о его происхождении. В Книге сказано лишь, что, по словам Гилдора, еще за пятьсот лет до Зимней войны лаэнские воины неделями наблюдали за двумя огромными троллями, которые таскали с гор в долину гигантские валуны. Затем орки использовали их, чтобы перегородить Даскрилл, и так постепенно образовалось Темное море. 
Когда его воды разлились, дракон Скайл прилетел туда черной ночью, держа в лапах извивающуюся ношу, и бросил ее у Закатных Врат. Это и был могучий Кракен. Скорее всего жуткое чудовище — порождение злой воли Модру. На следующий день эльфы увидели, что орки закрыли Закатные Врата и отныне Кракен сторожил западный вход. 
Только после того, как чудовище напало на путешественников по Дриммендиву, Гилдор собрал всю эту историю воедино, догадавшись, что монстр был частью плана Модру по подготовке к Зимней войне. За пятьсот лет до ее начала… Да что там! За тысячу, ведь Владыка Зла должен был сперва освободить Гаргона, чтобы из Дриммендива напасть на Дарда Талион! 
Впрочем, я отклонился от вопроса. Откуда принес дракон это чудище в Темное море, никто точно не знает, однако Гилдор предположил, что это Хеларамус из Великого Водоворота в Бореальском море. 
— Хеларамус? Великий Водоворот? — стали переспрашивать гномы. Среди собравшихся поднялся шум, и Дьюрек вновь был вынужден просить тишины. Когда все замолчали, Перри продолжил: 
— Но живет ли еще это существо в Темном море или уползло в другое место, неизвестно. Вероятнее всего, оно погибло, когда рассеялся Диммендарк, однако точно этого никто сказать не может. 
На второй вопрос Турина ответил лорд Киан: 
— Мы очень мало знаем о ночном народе, обитающем в Дриммендиве, однако, судя по вылазкам, которые они предпринимали, их должно быть довольно много. Когда король Дарион допрашивал рюкка, захваченного в плен, тот говорил, что их так же много, как мошкары в Великой топи, однако вполне возможно, его слова — пустая бравада, чтобы нагнать на нас страху. Рюкк также сказал, что в Дриммендиве есть тролли, но это тоже может оказаться враньем. 
При упоминании о великанах лица капитанов помрачнели, они прекрасно понимали, что участие этих созданий может сильно повлиять на исход любой битвы. 
— Мы поверим этому, когда тролли будут стоять перед нами, а иначе мы будем сражаться с призраками и слухами, — заявил Дьюрек. 
Затем поднялся Бритта из Валона: 
— Как быть с великанами, я не знаю, моя задача — шпионы и засады, которые враги могут устроить нам на дороге. Спокойно ли на землях отсюда и до Черной Дыры? Были ли замечены там вражеские логова? 
— Не могу сказать точно, — ответил лорд Киан. — Ирмы предпринимали вылазки в северных и южных направлениях от Дриммендива, вдоль рек Ротро, Куадрилл и Целленар до берегов Аргона. Они грабили деревни на юго–западных границах Риамона и добирались даже до Валона, как тебе хорошо известно, ведь они вторглись и в твои владения. 
Однако не думаю, что ирмы заходили севернее Дарда Галиона и Ларкенвальда, земли здесь пустынные, и грабить некого. Поэтому, если мы будем двигаться по восточному склону Гримволлских гор, мы сможем пройти большую часть пути незамеченными, а на подступах к Рассветным Вратам нам так или иначе не избежать столкновения с вражескими патрулями. 
Что же касается западного склона, то ирмы, конечно, могли пройти через Куадранское ущелье, хотя у нас нет никаких сведений о грабежах в Релле, ведь эти земли тоже почти безлюдны и разбойникам не разжиться там богатой добычей, Поэтому я надеюсь, что они не доходили до Гримволла, и если мы пройдем по Крестанскому перевалу и будем двигаться вдоль западных склонов, то к Закатным Вратам подойдем незамеченными. 
Однако в любом случае тебе, Бритта, надо держать ухо востро. Ведь мы не знаем наверняка, как далеко распространилась эта чума. 
Слушатели вновь стали шумно выражать свое согласие. Дьюрек подождал, пока установится тишина, а затем сказал: 
— Есть ли еще вопросы, касающиеся Книги Рейвен, Пути Брегги или же сведений от короля Дариона? Если нет, то давайте обсудим наши дальнейшие планы. 

В последующие часы было выдвинуто много разумных и не очень разумных предложений, какие–то идеи были взяты на вооружение, какие–то отклонены. То и дело обращались к карте, стараясь при выработке стратегии учесть длину коридоров и размеры залов. И когда солнце начало клониться к закату, капитаны обсудили все, вплоть до малейших деталей. Стало смеркаться, и разложили костер, а совет все продолжался. Было разработано несколько планов, основанных на предположениях о численности противника и на том, какой путь в Крагген–кор будет избран. Наконец Дьюрек поднялся и произнес: 
— Итак, мы остановимся на двух планах, каждый из которых неизбежно связан с определенным риском. 
Во–первых, мы можем попытаться прорваться сквозь Рассветные Врата и пересечь Великую Бездну. Орки, занимающиеся разбоем, должны были соорудить переправу, ведь каким–то образом они выбираются из Крагген–кора. Но, несомненно, эта переправа устроена с учетом возможного вторжения, скорее всего это подъемный мост. Ирмам скорее всего удастся ее разрушить, прежде чем мы успеем перебраться через Великую Бездну, поэтому на нее рассчитывать нельзя. Значит, нам необходимо построить переносные мосты. Это можно сделать в Черном лесу, дотащить мосты до Рассветных Врат и затем перекинуть через Бездну. Этот вход хорошо охраняется, отряды орков прочесывают местность по всей территории от Крагген–кора до реки Аргон, стало быть, наше вторжение уже не будет внезапным и можно ожидать, что у Рассветных Врат нас встретит вся вражеская армия в полном составе. Форсировать ущелье в таком случае будет весьма трудно, если не сказать — невозможно. 
Второй план — вторгнуться через Закатные Врата. Здесь нам может преградить путь жуткое чудовище. К тому же портал, вероятнее всего, обрушился и вход погребен под тоннами камня. Но хуже всего, если сломаны сами врата, тогда, как полагает Барак, их можно починить только изнутри. Однако этот вход никто не охраняет, и если нам удастся проникнуть через него, мы застанем Гнара врасплох и на нашей стороне окажется преимущество внезапности. В этом случае шансы на успех намного увеличиваются. 
Некоторое время Дьюрек стоял молча. Совет ждал. Коттон подумал тогда: «Эти планы — палка о двух концах. Единственный путь, по которому можно проникнуть в Дриммендив, наверняка лежит через Рассветные Врата, однако там нас будет поджидать все войско Гнара; безопаснее идти через Закатные Врата, но только в том случае, если там нет Кракена и если мы сумеем отпереть дверь». 
Наконец Дьюрек сделал свой выбор и заговорил: 
— Я принял решение идти через Закатные Врата. 
Когда эти слова прозвучали, у многих вырвался вздох облегчения. Король гномов продолжил: 
— Если мы не сумеем одолеть Стража или отпереть ворота, мы можем через Куадранское ущелье дойти до Рассветных Врат и попытаться ударить оттуда. Но я думаю, что к тому времени путь через горы будет занесен снегом. И тогда мы отправимся через Гюнарское ущелье на юг, к Красным холмам, где перезимуем. И весной попробуем вторгнуться в Дриммендив через Рассветные Врата, — закончил свою речь Дьюрек. 
Анвал почти ничего не говорил на совете. Он лишь время от времени что–то бурчал или же одобрительно кивал. Выслушав решение Дьюрека, он, как и все остальные, понял, что успех будет зависеть от того, смогут ли они отпереть врата. Когда Дьюрек замолчал, Анвал встал и попросил слова: 
— Король Дьюрек, никто не сомневается, что войско чакка одолеет даже самого свирепого монстра и перетаскает хоть сотни тонн камней. Но если двери заперты и мы станем выламывать их или пробивать новый тоннель, эхо моментально привлечет внимание врага, и они подкопают опорные столбы и обрушат старинные своды. И нам придется прокладывать путь через все горы, чтобы пробраться внутрь. Конечно, тогда мы сможем атаковать с востока, но там нас уже будет поджидать Гнар, и мы понесем большие потери, даже слишком большие. Разумеется, можно начать осаду, но на это уйдут годы, поэтому нам необходимо во что бы то ни стало открыть восточные врата. У меня есть план. 
Вот что я предлагаю: небольшой отряд попробует незаметно проскользнуть через Рассветные Врата и, следуя Путем Брегги в обратную сторону, поднимется по шахте и доберется до Закатных Врат, стараясь не попасться на глаза врагам. Даже если лазутчиков постигнет неудача, никто не свяжет появление такого небольшого отряда с готовящимся вторжением. Но если они все же доберутся до западного входа, то под руководством Барака смогут устранить поломку и открыть ворота для нашей армии. Хотя риск велик, игра, по моему мнению, стоит свеч. 
С этими словами Анвал опустился на свое место. 
Капитаны одобрительно зашумели. Киан и Рэнд посчитали, что это действительно счастливая идея и что, возможно, удача будет благосклонна к смельчакам. Чакка согласились единодушно, ибо этот был шанс застать врасплох и разбить древнего ненавистного врага. А варорцы искренне восхищались планом Анвала, ведь нем отразились основные присущие гномам черты: безграничная отвага, ум, готовность рисковать и скрытность. Однако Дьюрек задал вопрос, который ставил под удар весь этот блестящий план. И непосредственно касался Перри. 
— Хорошо придумано, Анвал, однако дело в том, что друг Перри должен повести войско по Пути Брегги, и если его задержат, схватят или убьют, у нас не останется проводника. Но, если Закатные Врата действительно сломаны и твой план сработает, это, можно сказать, гарантия победы. — Дьюрек глубоко задумался. 
Никто из собравшихся не произнес ни слова. Воцарившуюся тишину нарушало только потрескивание хвороста в костре. По телу Перри пробежала дрожь. Это не одно и то же — идти в бой в окружении целого войска или пробираться по вражескому логову всемером. Пересечь Дриммендив означало пройти десятки миль по темным пещерам, кишащим ночным народом, где за каждым поворотом рискуешь наткнуться на вражеский отряд, рюкки могут появиться из любого бокового тоннеля, и ты окажешься в ловушке. Перспектива попасться в лапы безжалостным оркам или заблудиться в черном лабиринте наводила на Перри ужас. Однако он отчетливо представлял себе картину: Закатные Врата распахнуты и войско гномов без боя входит в Дриммендив. Риск был безумно велик, но успех того стоил. 
Перри с трудом поднялся на ноги и нетвердым голосом произнес: 
— Я готов пойти с Анвалом и Бараком, если вы примете этот план. 
Дьюрек в ярости ударил кулаком по ладони: 
— Крак! Если бы мы только знали о свитке Брегги шестью месяцами раньше, и мы смогли бы подготовить другого проводника. Даже несколько! Однако сейчас у нас только один, а нам необходимо по крайней мере двое. Осмелюсь ли я послать нашего единственного проводника на такое опасное дело? Да, наградой за успех может стать победа, но платой за провал — поражение. Если бы еще кто–то мог повести армию, я бы пошел на этот риск. 
Вновь воцарилась тишина. Все потупили взгляд, ожидая решения Дьюрека. Но вдруг один из присутствующих поднялся: 
— Я знаю путь. И могу вести армию через Дриммендив, даже если мне придется разлучиться со своим хозяином. 
Перри удивленно поднял глаза, потому что эти слова произнес Коттон! 

Глава 13 
НАРОК 

— Коттон! — воскликнул Перри. — Неужели ты знаешь Путь Брегги? 
— Да, сэр, — подтвердил баккан. — Я запомнил его, когда мы сверяли сделанные вами копии. Мы ведь сверяли их с оригиналом до рези в глазах. Тут уж кто хочешь выучит все наизусть. 
— Верно, Коттон! — воскликнул Перри. — Ну и осел же я, что сам об этом не догадался. 
— Да нет, сэр, — возразил Коттон. — Я должен был вам раньше сказать, просто не думал, что это важно. Когда же Анвал предложил свой план, я понял, что это вопрос жизни и смерти. Но ведь я обещал мисс Холли присматривать за вами. Она сказала: «До свиданья, Коттон. Ты уезжаешь вместе с хозяином, так что, пожалуйста, береги его». И я сказал «да». Но теперь я вижу, как этому народу нужна наша помощь, и надеюсь, что, если бы мисс Холли узнала обо всем, она не стала бы на меня сердиться. 
Ах, сэр, я сам ужасно не хочу расставаться с вами, но кто–то ведь должен остаться с войском Дьюрека, вы или я. Может быть, вы поведете армию, а я попытаюсь пробраться через Крагген–кар? — Коттон надеялся, что Перри примет его предложение, потому что верный слуга знал, как опасно это задание, и мысль о том, что ему придется нарушить обещание, данное Холли, его очень тяготила. 
— Спасибо тебе за предложение, Коттон. Однако думаю, что это должен сделать я. Ведь тому, кто пойдет к Закатным Вратам, придется пройти Путь Брегги в обратном направлении. А это значит, что все «лева» превратятся в «права», «вверх» — в «вниз», «развилки» — в «соединения». Я прикинул, что смогу справиться с такой задачей, для меня следовать указаниям «наоборот» вовсе не трудно. — Перри посмотрел на Коттона. — Разве ты смог бы найти обратный путь? 
Коттон выглядел несколько растерянным. 
— Никогда об этом не задумывался. Но боюсь, вы правы. — Он закрыл глаза, стараясь сосредоточиться, и через некоторое время сказал, вздохнув: — Мда, это еще сложнее, чем вспоминать алфавит с конца после бессонной ночи в «Одинокой Вороне»! Каждый раз приходится возвращаться к началу. 
— Что ж, тогда решено, — произнес Перри. — Если Дьюрек примет этот план, я пойду через подземелье, а ты поведешь войско. 
Дьюрек и все участники совета слышали разговор варорцев, и по рядам вновь пробежал шепоток. Дьюрек поднял руку, призывая к тишине: 
— Друг Коттон, я не сомневаюсь, что ты уверен в своей памяти. Однако я не могу доверить тебе судьбу всего войска, не проверив… 
— Наш путь начался от Закатных Врат, — перебив Дьюрека, принялся рассказывать по памяти Коттон и подал ему свиток. Когда Король гномов развернул его, Коттон встал в позу оратора и продолжил: — Двести ступеней вверх по широкой лестнице; семьсот двадцать один шаг по главному коридору, затем свернуть направо… 
Коттон говорил так, словно текст отпечатался у него в голове. Капитаны терпеливо слушали. 
— …затем двести сорок шагов через зал к Рассветным Вратам, к свободе. — Коттон сел на место и только тут взглянул на Перри; лицо баккана расплылось в широкой улыбке. 
Дьюрек отложил свиток в сторону и просто произнес: 
— Теперь у нас есть проводник. 
Все одобрительно зашумели, и Коттон залился краской. 
Затем Дьюрек обратился к Анвалу Айронфисту: 
— Твой план очень опасен, но, безусловно, стоит любого риска. Отряд должен быть невелик, чтобы не привлекать внимания врага, и в него должны входить те, кто сможет справиться с основной задачей — дойти до западного входа и открыть ворота. 
— Король Дьюрек,— сказал лорд Киан,— вначале необходимо добраться до Рассветных Врат. И для этого нужен проводник, который знает дорогу отсюда до Великой Бездны, кто хорошо ориентируется в лесу и сможет проскользнуть незамеченным мимо вражеских дозорных. К тому же он должен суметь дать отпор в случае стычки с ирмами. Я такой проводник. — И Дьюрек кивнул в знак согласия. 
Затем поднялся Борин. 
— В подземелье отряд должен будет двигаться быстро и осторожно. Однако в случае столкновения с врагом кому–то придется задержать ирмов и дать возможность остальным скрыться. Для этого нужны опытные воины. И я предлагаю нас с Анвалом. — Дьюрек вновь кивнул. 
Тогда заговорил рыжебородый Барак: 
— Устройство Закатных Врат известно нам только по легендам, но я думаю, что смогу разобраться, как работает механизм, если мы до них доберемся. Чтобы починить его, скорей всего потребуются два мастера, но я прошу троих, ведь кто–то может быть убит. Я предлагаю себя, Делка и Тобина. — Еще два гнома поднялись со своих мест: Делк Стилшэнк, черноглазый гном–силач, и Тобин Форгфаэр, стройный гном с голубыми глазами и светлой бородой. 
— Итак, отряд набран, — объявил Дьюрек своим низким хрипловатым голосом. — Барак, Делк, Тобин, Анвал и Борин, а также их проводники и советчики: под открытым небом — принц Киан, и в подземелье — друг Перри. Да сопутствует вам удача. 
Дьюрек взял свой топор и, ударив рукоятью об землю, крикнул: 
— Шок чакка амону! (Топоры гномов да будут с вами!) 
И все капитаны, подняв топоры, ударили ими об землю и выкрикнули: Шок чакка амону! И этот крик разнесся по окрестным лесам и по обоим берегам реки, и гномы–воины, услышав его, поняли, что кому–то из их товарищей предстоит опасный поход. 
Затем Дьюрек обратился к капитанам: 
— Утром соберите своих воинов и расскажите им о том, что было решено на совете. Завтра я снова жду вас здесь, чтобы обсудить все детали выступления. 
С этими словами он распустил совет. Потом король гномов подозвал писца, поручив ему собрать остальных и сделать копии карты для каждого капитана. И наконец обратился к ваэранам, пригласив их отужинать с ним. Втроем они отправились к желтой повозке, где разогревался поздний ужин для капитанов. 

— Прошу прощения, король Дьюрек, — сказал Коттон, пока они сидели на бревне около догорающего костра, — но как мы доберемся до Закатных Врат? 
— Принц Рэнд говорил мне, что нам нужно перевалить через горы, выйти на Старую Релльскую дорогу и двинуться по ней вдоль западных склонов Гримволла. Она приведет нас к Куадрану и к Вратам, — ответил Дьюрек, облизывая с пальцев горячую подливку. — Я слышал, что старая дорога почти заросла и во многих местах ее совсем не видно, так что, возможно, повозкам трудно будет проехать. Но со всеми задержками мы должны добраться до западных ворот за две с половиной недели. Нам предстоит проделать около шестисот лиг. Нужно торопиться и выступить завтра или в крайнем случае послезавтра. Ведь сегодня уже второе ноября, вскоре начнутся сильные снегопады, и Крестанский перевал станет непроходим. 
— Второе ноября? — удивился Перри. — А я и забыл. В этот день Так стал Терновым лучником. А девятого числа будет годовщина того, как он отправился из Лесной лощины, чтобы поступить на службу в Четвертый Истаделский отряд. Народ дома, должно быть, сердится на нас, ведь мы забрали с собой Рог Зова, и им не во что трубить на площади Собраний, чтобы отпраздновать эту дату. 
— Что ж, придется нам протрубить в него здесь и сейчас. 
И Коттон, подбежав к своему мешку, достал серебряный рог и вернулся с ним к костру. 
— Подожди! — закричал Перри. — Вспомни, о чем предупреждал Анвал. Он сказал, что трубить в него можно лишь в случае крайней необходимости. 
— Нарок! — прошептал Дьюрек и побледнел. — Айронфисты говорили мне, что вы принесли его с собой. И теперь я вижу, что это правда. Это предвестник Нарока. 
— Вот и Борин произносил слово «Нарок»! — воскликнул Коттон.— Но что оно означает? 
Дьюрек пристально посмотрел на Перри и Коттона. И затем заговорил, ведь оба варорца были названы Друзьями гномов: 
— Это предвестие чего–то ужасного. — Дьюрек замолчал, а по спине Перри пробежали мурашки. — Само слово «Нарок» означает «гибельная война». Но легенда о Нароке — это загадка, которая восходит ко временам Дьюрека Первого. Именно он принес чакка серебряный рог, сделанный им самим или же полученный от какого–то неизвестного мастера. 
Даже в дни далекой древности рог был предметом, вызывавшим ужас, его отнесли на север, где должны были спрятать на веки вечные. Он пролежал в тайнике тысячи лет, но потом Слит Орм, огромный дракон с гор Гронфанг, прилетел во владения гномов под горами Ригга, убил множество чакка и завладел нашими сокровищами. 
Когда Слит был наконец убит, горн так и не нашли, мы думали, он сгинул навеки или расплавился в огне. И тогда мы возрадовались! Но все равно продолжали страшиться грозного проклятья, хотя его точное значение было нам неведомо. 
— Проклятье? На нем лежит проклятье? — спросил Перри. — Но мы трубили в него бессчетное множество раз, и ничего ужасного не случилось. И если вы услышите его чистый серебряный звук, то поймете, какая сила заключена в нем. 
— В том, что в нем заключена сила, я не сомневаюсь. И другие могут безбоязненно трубить в него, потому что проклятье лежит только на нашем народе, — ответил Дьюрек. — Чакка должны встретить свою судьбу одни. 
— Да, мы знаем, что он имеет какое–то отношение к гномам, — вставил Коттон, держа рог над огнем так, чтобы Дьюрек мог видеть рисунок. — Эти всадники — гномы, хотя чакка не ездят верхом на лошадях. 
— Я не видел этого рога до сегодняшнего дня, но прекрасно знаю все символы, выгравированные на нем. Гномы не ездят верхом из–за этого рога и одного старинного предания, — ответил Дьюрек. 
— Но Брегга, сын Бекки, ездил на лошади. В Книге Рейвен говорится, что он скакал вместе с эльфом Гилдором на Стремительном, арденском жеребце. Они доехали верхом до самых ворот Дриммендива. И после этого Брегга ездил на лошадях через Гюнарское ущелье, в Грон, к Ардену, хотя немного и побаивался их. Во всяком случае так говорится в Книге Рейвен. 
— Брегга боялся не лошадей, — ответил Дьюрек. — Он боялся лишь, что, сев на лошадь, исполнит пророчество, которое приведет к Гибельной войне. Но в то время судьба всего мира висела на волоске, Враг из Грона угрожал Митгару, и Брегга поступил так, как требовали обстоятельства. Однако все чакка знают о том, что изображено на роге. Из–за этого рисунка мы не ездим верхом, надеясь, что тогда проклятие Нарока не падет на нас. 
— А что за легенда, о которой вы говорили? 
Дьюрек помолчал немного, собираясь с мыслями, а затем произнес: 
— Магические руны, выгравированные здесь, переводятся так: 

Ответь на Серебряный зов. 

Это половина первой строфы Песни Нарока, старинного предсказания, известного со времен Дьюрека Первого. Целиком оно звучит так: 

Звук серебряного рога 
Призовет однажды гномов 
В их родное королевство, 
В темный мир подземных сводов. 

Этот зов заслышав, гномы 
Оседлать коней решатся 
И к границе Дриммендива 
На жестокий бой примчатся. 

В подземельях вспыхнет битва, 
Задрожат седые горы, 
И камней потоки хлынут 
В лабиринты Крагген–кора. 

Многих гномов смерть настигнет 
В царстве ужаса и мрака… 
Много бедствий доведется 
Пережить народу чакка. 

Это пророчество известно всему народу Дьюрека. Оно предсказывает нам горестную судьбу. Когда появилась эта песнь, никому не известно, разве что тому, кто сделал этот рог. Однако эти слова не рифмуются на чакуре, только на общепелларском языке. И рифмы непривычны для моего уха; если бы эти стихи писали чакка, то был бы другой размер. Поэтому мы полагаем, что мастер, создавший эту вещь, был не из нашего народа. Рог и эта песнь — тайна. Хотя прорицание было известно уже много веков назад и споры вокруг него не утихают и поныне, мы ни на шаг не приблизились к разгадке, с тех пор как Дьюрек впервые увидел рог. Поэтому–то мы и не ездим на лошадях и верим, что звук этого рога возвестит начало Смертельной войны, Нарока, и тогда предсказанная судьба постигнет наш народ. 
Коттон посмотрел на рог так, словно держал в руках незнакомую вещь. Он знал, что во время Зимней войны этот рог помог освободить Боски, и поэтому полагал, что это орудие добра. Однако для гномов он был предвестием страшных бедствий. Они радовались, когда рог был потерян в логове Слита, и его возвращение наводило на них ужас. 
Перри, Коттон и Дьюрек молча сидели у догорающего костра, каждый погрузился в глубокие раздумья. На черном небосводе мерцали звезды. Наконец Перри поднялся, взял рог и сказал: 
— Король Дьюрек, мы не знаем, как быть со злосчастным пророчеством, ведь мы даже не понимаем его значения. Однако если это вернет вам спокойствие, то возьмите рог себе. — И Перри протянул его Дьюреку. 
Но Дьюрек лишь отрицательно покачал головой и сказал: 
— Нет, я не возьму его, хотя ты предлагаешь от чистого сердца. Но я должен отказаться, потому что мы в большей безопасности, пока он находится в чужих руках. 
Дьюрек сделал жест, отстраняющий подарок, и в тот момент, когда его пальцы коснулись холодного металла, все увидели ужасное знамение. С неба обрушились тысячи тысяч пылающих звезд. Их сверкание на миг осветило все вокруг, словно подтверждая истинность пророчества. 
Дьюрек в ужасе отпрянул и прижал пальцы, коснувшиеся рога, к губам, словно пытаясь сдержать вырвавшийся крик. И по всему войску пронесся стон отчаяния. И когда звездопад наконец прекратился и земля снова погрузилась во тьму, Дьюрек надел капюшон и ушел куда–то в ночь. 

Глава 14 
ПРОЩАНИЕ 

Через час после восхода капитаны вновь собрались на совет. Все были подавлены, жуткое знамение прошлой ночи повергло гномов в ужас. Ведь чакка верят, что каждая падающая звезда предвещает гибель друга. Но они преодолели свой страх, дурные предчувствия не могли заставить их изменить планы. 
Барак первый попросил слова: 
— Закатные Врата были сделаны в первой эре величайшим мастером ворот Вальки. В этом ему помогал волшебник Грейван, выгравировавший на них три тайных знака. Днем они почти не видны, но в сумерках руны начинают светиться, отчетливее всего они становятся в полночь, и тогда нужно лишь произнести волшебное слово «гаард», что означает «откройся», и двери распахнутся. Однако действуют ли они сейчас, мы не знаем. — Барак умолк и с горечью покачал головой. — Сейчас мы уже не делаем дверей, которые могут открываться при помощи одного лишь слова, этот секрет утерян. Но надеюсь, что знаний, которыми обладают Тобин, Делк и я, будет достаточно, чтобы починить подобный механизм. — Барак замолчал, теребя свою рыжую бороду, и затем заговорил вновь: — Правда, здесь есть одна сложность: если вы попытаетесь открыть дверь снаружи, прежде чем мы закончим чинить ее, это может усложнить нашу работу. Не знаю, сколько времени потребуется мне, Делку и Тобину, для того чтобы все закончить, но в таком деле нельзя торопиться. Если же мы попытаемся открыть двери изнутри, а снаружи они будут завалены камнями, это тоже может повредить механизм. Поэтому необходимо точно подгадать время, чтобы ни вы, ни мы не пытались открыть ворота прежде, чем обе стороны закончат свою работу. Но как мы дадим друг другу знать, что все готово? Если мы протрубим в рог, то его звук может привлечь внимание врага. Боюсь, что шум во время починки и так доставит нам много неприятностей, однако подать сигнал, который вы услышали бы через каменную стену, — это просто самоубийство. Поэтому я предлагаю заранее прикинуть, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до места и починить ворота, с учетом возможных осложнений, и договориться о времени, когда Дьюрек произнесет волшебное слово. — Все капитаны одобрительно закивали, и Барак продолжил: — Король Дьюрек, если ты произнесешь заветные слова, а врата не откроются, ты будешь знать, что мы либо задержались в пути, либо не смогли починить их. Тогда произнеси «гаард» еще раз. В том случае, если мы не успеем к сроку, прошу тебя повторять попытку каждую полночь в течение семи дней. 
Если врата так и останутся запертыми, ты поймешь, что мы уже не придем никогда. 
И еще я должен сказать: после того как мы доберемся до Закатных Врат, Делку, Тобину и мне потребуется один день, чтобы починить их. Если мы не управимся за сутки, значит, это вообще невозможно. 
Барак сел на свое место, и тут поднялся Турин Стоунсплиттер. 
— Король Дьюрек, я могу только догадываться о размерах завала, но у нас четыре тысячи чакка, чтобы расчистить вход. — Турин на мгновение задумался. — Дай мне четыре дня. За этот срок чакка способны перетащить гору. 
Затем заговорил принц Рэнд: 
— Отсюда до Закатных Врат восемнадцать дней пути. Два дня до Гримволлских гор, один день, чтобы одолеть Крестанский перевал, один день оттуда до Старой дороги, и за оставшееся время мы доберемся до западного входа. 
— По моим подсчетам, — произнес Дьюрек, — если мы выйдем отсюда сегодня в полдень, мы будем готовы открыть ворота через двадцать два дня, то есть к двадцать пятому ноября. Хватит ли этого времени отряду? 
Лорд Киан поднялся, чтобы дать ответ: 
— Если мы спустимся на плоту по реке Аргон, а затем пойдем на запад к Рассветным Вратам, это займет двенадцать дней: три дня, чтобы построить плот, четыре — чтобы спуститься по реке, еще четыре дня мы будем идти на запад, и один день нам потребуется, чтобы взобраться по склону наверх к самому входу. 
Перри сидел вместе с Анвалом, Борином, Бараком, Делком и Тобином. Они изучали карту, прикидывая расстояние между залами, длину коридоров и количество ступеней. В конце концов Перри поднялся: 
— Король Дьюрек, Путь Брегги составляет сорок шесть миль, его можно пройти за два дня. Однако мы не знаем, как часто нам придется прятаться от врагов или задерживаться по каким бы то ни было пока не известным причинам. Поэтому нужно накинуть еще один день. Итак, мы должны успеть добраться от Рассветных Врат до Закатных за три дня. 
— Следовательно, — подытожил Дьюрек, — двенадцать дней до Рассветных Врат, три дня до Закатных Врат и еще один день на работу, всего шестнадцать дней. Вам потребуется меньше времени, чем войску, однако мы должны закончить свою работу одновременно. Поэтому не спешите и не подвергайте себя напрасно опасности, не спускайтесь в Крагген–кор раньше, чем это необходимо. К двадцать пятому ноября обе стороны должны быть готовы. 
И еще, принц Киан, вы назначаетесь капитаном отряда, так что в сложных ситуациях ваше слово будет решающим. Я могу дать вам лишь один совет: мудрый вождь всегда прислушивается к чужому мнению. Итак, мои капитаны, готовьтесь, мы выступаем в полдень. А вам, принц, нужно собраться и взять припасы, которые потребуются в пути. 
Семеро добровольцев пошли к лагерю, обсуждая, что нужно взять в дорогу. Они говорили о еде, которую нетяжело будет нести, об инструментах и веревках, необходимых для постройки плота, об особых фонарях, которыми освещают путь в подземельях, об одежде и оружии. Гномы продумывали все до мелочей, чтобы взять лишь самое необходимое. 
Перри время от времени оглядывался, чтобы посмотреть на Коттона, который вместе с остальными готовился к выступлению. «Эх, Коттон, — подумал Перри, — ты говорил, что не хочешь разлучаться со мной… Если честно, мне тоже будет очень одиноко без тебя, но что поделаешь, раз у нас нет другого выхода. Должно быть, так всегда происходит на войне: лучшим друзьям приходится расставаться. Доведется ли нам встретиться? Увидим ли мы снова Боскиделл?..» 
Вскоре они уже составили окончательный список всего необходимого и отправились за припасами к повозкам. Перри не видел лица убитого горем Коттона, для которого это расставание было особенно мучительным, потому что тот не мог избавиться от ощущения, что предает своего хозяина. 
Анвалу, Борину, Тобину, Делку, Бараку, Киану и Перри пришлось не один раз сходить к повозкам. Порой гномы подсказывали им, где они могут раздобыть ту или иную вещь, или помогали что–нибудь донести. Груда припасов росла, и Перри был искренне удивлен, видя, сколько всего может потребоваться семи участникам похода на такой короткий срок. «Ладно, — подумал он, — то, что не пригодится, мы спрячем в условном месте». И баккан продолжал сборы под руководством лорда Киана. Наконец все было готово, и как раз вовремя, потому что войско вот–вот должно было выступать. 
Был подан ранний обед, и семеро присоединились к Дьюреку, Коттону и Рэнду, чтобы в последний раз разделить с ними трапезу, перед тем как наконец тронуться в путь. У всех было печально на душе, и во время еды никто не произнес ни слова. Наконец Дьюрек нарушил тягостное молчание: 
— Даже не знаю, что посоветовать на прощание, ведь вам предстоит столкнуться с неожиданностями, о которых мы даже не подозреваем. Прошу вас, будьте все время начеку и постарайтесь не попадаться на глаза врагу. Когда вы окажетесь в подземных пещерах, вам придется действовать на свой страх и риск; к сожалению, заранее тут ничего нельзя предвидеть. Все зависит от планов врага, о которых мы не знаем. 
Когда вы тронетесь в путь, остерегайтесь засад и ловушек. А по ночам выставляйте дозорных и не жгите костров, ведь вы будете проходить через земли, куда наведываются разбойники. И вот еще что: постарайтесь проникнуть в Крагген–кор на рассвете, потому что утром солнце освещает восточный вход и часть залов, поэтому ночной народ вынужден прятаться глубоко в пещерах. Дальше солнце уже не сможет вас защитить, свет проникает в подземелье лишь через прорубленные в скалах оконца, но отравленные вражеские стрелы, пущенные из темных закоулков, легко могут вас настичь. Так что будьте осторожны. 
Дьюрек поднялся и обвел внимательным взглядом лица всех членов отряда, словно пытаясь заглянуть в будущее, чтобы узнать их судьбы, и в конце концов произнес: 
— Да будет с вами воля Адона, и да охранит он вас от всякого зла. — И король низко поклонился каждому из семерых добровольцев. — Что ж, пора прощаться, я должен спешить, чтобы вовремя успеть на встречу с моими верными друзьями, назначенную на двадцать пятое ноября. 
С этими словами Дьюрек повернулся и пошел прочь. 
В это время Бритта подскакал к ним на своем вороном жеребце. Спрыгнув на землю, он обратился к принцу Киану: 
— Прощай, мой господин. Эанор, король Валона, будь он здесь, пожелал бы тебе счастливого пути, но так как его нет с нами, то я скажу от имени всего моего народа. Удачи тебе, удачи вам, всем и каждому! 
Валонец отсалютовал им, вскочил в седло и ускакал прочь. 
Коттон подошел к Перри, и они обнялись. 
— Что ж, сэр, держитесь подальше от рюкков и возвращайтесь целым и невредимым, чтобы мисс Холли не пришлось плакать. 
— Туго тебе придется, когда ты будешь снова переходить через Крестанский перевал, но передай от нас привет Бару и его сыновьям, — ответил Перри, стараясь не выдать своих чувств, но потом, едва сдерживая слезы, добавил: — Коттон, мой старый друг, мне будет ужасно тебя не хватать, но надеюсь, мы встретимся у Закатных Врат. 
Рэнд и Киан тоже обнялись и затем посмотрели в глаза друг другу долгим взглядом. 
— Ты нужен нашему королевству, Киан, — сказал Рэнд. — Береги себя, пусть кольчуга, которую я привез из самого Даэля, убережет тебя от вражеских стрел. 
— Когда все это закончится, — сказал Киан, — мы с тобой поедем на охоту, как раньше, верхом, с соколами и собаками. Ну а сейчас счастливо, брат, до встречи у Западных Врат. 
Валонские всадники вскочили на коней, гномы выстроились в колонну. Солнце стояло в зените, когда наконец раздался приказ Дьюрека: 
— Чакка! Хаук! — И все тронулись с места. 
Словно гигантское многоногое существо, войско двигалось среди зеленых равнин. Сапоги гномов гулко стучали по укатанной дороге. Неспешно катились тяжелые повозки. Дьюрек, ехавший впереди, поднял руку, салютуя семерым добровольцам, и так делал каждый капитан, пока ряд за рядом гномы проходили мимо маленького отряда. Самой последней ехала желтая кухонная повозка, в которую были запряжены Каштан и Лохматый. Рядом с седобородым гномом–возничим сидел Коттон. Он попытался улыбнуться и помахал товарищам. Когда повозка прогрохотала мимо, Коттон встал, обернулся лицом к семерым и, подняв вверх меч, прокричал: «Шок Чакка a м o н y ! И мечи Боски тоже!» После этого он быстро опустился на сиденье, чтобы никто не заметил его слез. 

Перри стоял прислонившись к березе и смотрел, как войско гномов удаляется в направлении Гримволлских гор, маячивших на горизонте. На простиравшихся вокруг равнинах росла лишь высокая, чуть колеблемая ветерком трава. 
Прошло много времени, пока колонна не скрылась из виду. День уже клонился к вечеру, когда баккан отвернулся и побрел к лагерному костру, после того как ехавшая последней желтая повозка исчезла за горизонтом. 

Глава 15 
ВАРУ 

— Так не должно быть, Бомар, — сказал Коттон, обращаясь к седобородому гному, сидевшему рядом, и вновь оглядываясь, чтобы посмотреть на удалявшуюся полоску леса.— Нет, сэр, все это неправильно. Когда ты прощаешься с другом, он должен просто исчезнуть, словно вспышка. А так мы сказали до свидания почти три часа назад, и я все еще вижу вдалеке серебряные доспехи, сверкающие в лучах закатного солнца, и мистер Перри, наверное, еще видит мои. Это делает прощание таким мучительно долгим. 
Коттон решительно повернулся вперед и стал смотреть на горы, но не выдержал, опять оглянулся на реку и тихонько вздохнул. Мысль, что он оставил своего хозяина, повергала его в отчаяние. 
Впереди тянулась казавшаяся нескончаемой колонна воинов. Раздавался стук сапог и скрип колес. Ветерок стих, и вокруг все застыло в неподвижности. Варорец сидел в повозке, чувствуя себя совершенно одиноким среди этой армии чужаков. 
— Не предавайся грусти, друг Коттон, — посоветовал Бомар, после того как они проехали какое–то время молча. Он легонько щелкнул вожжами, подгоняя Каштана и Лохматого. — Хотя ты расстался с близким другом, думай лучше не о горестях разлуки, а о том, как вы обрадуетесь встрече. Ведь вам будет о чем потолковать друг с другом после стольких приключений. 
— Но, Бомар, если уж без приключений не обойтись, я бы предпочел попасть в одну историю с моим хозяином, — возразил Коттон. 
Бомар задумчиво погладил свою бороду и затем произнес: 
— Да ведь так оно и вышло, друг Коттон. Несмотря на то что вы сейчас не вместе, все же вы в одной истории, которая началась еще до сотворения мира и будет продолжаться после его конца, даже после того, как померкнут звезды. А героям любой истории суждены разлуки и встречи. Даже близнецам и братьям порой приходится расставаться. Постарайся сделать так, чтобы печаль не затмила радостных минут вашей дружбы, и думай о том времени, когда вы сможете поведать друг другу об удивительных вещах, которые вам довелось повидать. 
— Ты прав,— сказал Коттон.— Ведь мы действительно в одной истории, и пришло время мне сыграть в ней свою роль. Я постараюсь смотреть на все веселее и накопить ко дню нашей встречи побольше драгоценных впечатлений. 
Солнце еще стояло высоко, и печаль варорца рассеивалась с каждым поворотом колеса, пока на душе у него не стало так же ясно, как на синем небосводе. Через некоторое время Коттон вновь обратился к спутнику: 
— Бомар, надеюсь, что рядом с мистером Перри окажется кто–нибудь столь же мудрый, как ты, чтобы развеять его тоску.— Губы Бомара тронула улыбка, но он ничего не сказал в ответ. 
Только на закате воины добрались до подножия гор, где было решено разбить лагерь. В этот день они прошли около четырнадцати миль. 
Кухонная повозка съехала на обочину дорога и остановилась около зеленой повозки с провизией. Бомар и Коттон тут же спрыгнули на землю, и к ним присоединились еще восемь гномов, которые принялись расторопно выполнять распоряжения Бомара. Нейер разложил три костра из заранее заготовленных дров, которые они предусмотрительно накололи в лесу у реки, зная, что им придется останавливаться в степях. Каддор и Белор наполнили котлы водой из бочек, а Нарал подвесил их над огнем. Орис, Крау, Фунда и Литтер начали готовить тушеное мясо, которого нужно было нарезать несколько бочонков. 
Коттон распряг Каштана и Лохматого, дал им немного зерна, а потом отвел пастись в степь, где в изобилии росла сочная трава. Он нашел ласковое слово для каждой лошади и погладил их морды. 
Когда баккан вернулся к повозке, котлы и горшки уже весело булькали на огне. Приблизительно через час еда была готова, и им осталось только разложить тушеное мясо по мискам и разлить подслащенный медом чай по кружкам более сотни голодных воинов. Прежде чем приступить к ужину, Бомар подвесил подогреваться два котла с водой для посуды. 
Коттон только успел положить себе немного мяса, как к костру, у которого они ужинали, подошли Дьюрек и Рэнд. 
— Что ж, друг Коттон, — обратился к нему Дьюрек, — до Закатных Врат путь неблизкий, но все же конец колонны, по–моему, не самое подходящее место для проводника. — Рассмеявшись, они присели рядом, чтобы поужинать вместе. 
Когда в эту ночь Коттон ложился спать, он заметил, что гномы выставили вокруг войска стражу. Баккан даже слегка опечалился, что теперь ему не придется дежурить, он привык встречать рассветы, наблюдать, как меняет цвет небо: вначале оно черное, затем становится серым, затем пурпурным, розовым и оранжевым, радостно приветствуя восходящее солнце. 

На следующее утро Коттона разбудил звон посуды. Бомар гремел котлами и сковородками, готовя завтрак. Коттон вскочил с постели и обнаружил, что рассвета он все–таки не пропустил, потому что вокруг было еще совсем темно. Баккан скоро понял, что у Бомара день начинается раньше, а заканчивается намного позже, чем у всех остальных. Варорец помогал Бомару и наблюдал за небом, празднующим появление солнечного диска. Когда над горизонтом показался его краешек, баккан уже раскладывал еду по мискам. 
Проглотив свой завтрак, Коттон пошел за Каштаном и Лохматым. Он, как всегда, пожелал им доброго утра, угостив припасенным яблочком, потом отвел назад, напоил и запряг в желтую повозку, пока Бомар собирал свои кастрюли, котлы и сковородки. Вскоре раздалась команда трогаться, и они снова выехали на дорогу. 
К полудню они добрались до подножия гор, и дорога пошла вверх. Коттон заметил, что здесь листва уже почти вся облетела. Лишь несколько деревьев упрямо не желали сдаваться, выделяясь красными и желтыми пятнами. Пестрые листья ковром устилали землю и шуршали под ногами. 
Гномы шли по этому лесному краю весь день, делая лишь короткие остановки для отдыха. В эти минуты Коттон вертел в руках свой меч, размышляя о том, что готовит им будущее. Лагерь разбили только тогда, когда начало смеркаться. За этот день они проделали около двадцати девяти миль. 
Вечером Коттон вновь ужинал вместе с Дьюреком и Рэндом, но на этот раз гном и человек привели нежданных гостей — Гро, Ралфа и Ролла, сыновей Бару. Передовой отряд остановился около каменного домика стражей. Во время еды разговор то и дело возвращался к Крестанскому перевалу. 
— Отец говорит, что вы пришли как раз вовремя, — сказал Ралф. — Он считает, что вот–вот должен пойти снег, и хотя мы поднимались в горы и расчистили завал, образовавшийся после оползня, о котором нам сообщил лорд Киан, отец говорит, что погода скоро поменяется и начнутся снегопады. 
— В былые дни это бы нас не волновало, даже если бы снег покрыл вершины на сто саженей, — произнес Дьюрек, вглядываясь сквозь темноту туда, где виднелся перевал. — Мы могли бы пройти тайными путями под землей. Ведь здесь, как и в Крагген–коре, под горами пробиты тоннели. 
— Тоннели под горами? — переспросил Гро. — Вы говорите о легендарных подземных проходах? Но ведь это же просто детские сказки. 
— Нет,— ответил Дьюрек.— Они существуют, скрытые за потайными дверями чакка. В этих горах много входов и выходов. 
— Хей! — воскликнул Коттон.— Когда вы упомянули о потайных входах, я вспомнил одну легенду, которую рассказывают у нас в Боски. В ней говорится, будто под горами Гримволл находятся рудники Модру, в которые ведут ворота Рюкков. Неужели они действительно где–то поблизости? 
— Ворота Рутхов разрушены еще моим прадедом, — ответил Гро. — Баэроны сражались с рутхами, дрокхами и великанами–троллями в этих горах в течение многих лет, пока наконец все двери в их убежища не были найдены и разломаны. Однако я всегда считал, что путь под горами — просто легенда. 
— Даже если бы было известно, где вход, — сказал Коттон, — спускаться под землю небезопасно из–за ночного народа. Ведь очень может быть, они затаились там, ожидая своего часа. 
— Нет, — ответил Ролл, — все они были уничтожены нашими предками еще во времена Зимней войны. 
— Тогда почему бы нам не поискать эти двери и не пройти под землей, вместо того чтобы, рискуя жизнью, карабкаться через засыпанный снегом перевал? — спросил Коттон. 
— Я слышал, что гномы прятали входы в свои пещеры очень тщательно, — ответил Рэнд. — Если ты точно не знаешь, где они находятся, тебе их ни за что не отыскать. Они выглядят как гладкие каменные стены или как валуны, лежащие на склонах. Так что нам пришлось бы простучать здесь всю горную поверхность, чтобы их найти. Горы разрушатся и сровняются с землей скорее, чем нам удастся обнаружить хотя бы одну дверь. 
— Принц Рэнд прав, — сказал Дьюрек. — Эти двери были потеряны раз и навсегда. Но даже если бы мы случайно и наткнулись на какую–нибудь из них, мы бы не знали, ведет ли скрывающийся за ней тоннель через горы, ведь у нас нет второго Свитка Брегги, чтобы отыскать путь. 
— Скажите, а как тогда обстоит дело с Закатными Вратами, к которым мы направляемся? — спросил Коттон. — Хотя я читал в Книге Рейвен о колоннах и ступенях, но если вы говорите, что двери, сделанные гномами, невозможно отыскать, то как нам быть? 
— Не беспокойся, друг Коттон,— ответил Дьюрек, — Закатные Брата специально строились для торгового пути, прятать их смысла не было. 
— Это хорошо, потому что мне бы не хотелось провести остаток жизни, простукивая каменные стены, — сказал Коттон. 
Все присутствующие рассмеялись, особенно Дьюрек, живо представивший себе маленького ваэрана, лазающего с молоточком по горам. 
Несмотря на занимательную беседу и приятную компанию, Дьюрек вскоре поднялся. Ему нужно было еще обойти лагерь и продумать все на завтрашний день. Гро, Ралф и Ролл тоже собрались уходить, они понимали, что друзьям нужно отдохнуть перед завтрашним утомительным переходом. После того как гости ушли, Коттон помог Бомару вымыть котлы и через час тоже отправился спать. 

* * * 

На рассвете войско снова тронулось в путь. Вскоре повозка Коттона проехала мимо каменного домика, и он помахал на прощание Бару и сыновьям, которые прокричали: «Удачи!» Баэроны еще долго смотрели им вслед, пока колонна не скрылась за лесистыми холмами. 
Они поднимались все выше и выше, горы теперь вздымались прямо перед ними. Постепенно лес начал меняться, клены и дубы уступили место тополям и осинам, а под конец лиственные деревья и вовсе перестали попадаться, и всюду темнели лишь вечнозеленые ели и сосны. 
Во второй половине дня было решено остановиться, хотя еще не стемнело. Воины разбили лагерь на верхней границе леса. В этот день они проделали восемнадцать миль вверх по склону, а ночевать выше в горах в ноябре было бы слишком холодно. Завтра им предстояло проделать еще двадцать миль, прежде чем они достигнут лесной полосы по другую сторону гор. 
Всадники Бритты присоединились к основной колонне, кроме четырех ванадьюринов под командованием Хогона, которые поехали вперед, чтобы разведать путь. 
Коттон, как всегда, вначале позаботился о лошадях, а затем вернулся помогать разводить костры. Солнце уже скрылось за горными вершинами, и сразу заметно похолодало, к тому же с наступлением вечера подул резкий пронзительный ветер. И варорец, как и все остальные, достал теплую одежду, но согреться было не так–то просто, даже пришлось развести дополнительные костры. 
Через час после заката, когда все гномы закончили ужинать и вымыли посуду, котлы все еще висели над огнем, чтобы можно было выпить горячего чая. Коттон как раз наполнял свою кружку, когда гном, стоявший на страже, выкрикнул: 
— Кто–то идет! 
Коттон вскочил и выбежал на дорогу. Звук шагов приближался, и вскоре в свете костра Коттон увидел, что это человек — Ралф! 
— Ралф! — позвал Коттон. — Иди сюда! — И запыхавшийся юноша подошел к костру. 
Коттон протянул ему кружку горячего чая, но Ралф отрицательно помотал головой и попросил воды. В отличие от всех остальных он не замерз, по его телу градом катился пот. Коттон сбегал к бочке и вернулся с водой. Человек залпом осушил кружку и, стараясь успокоить дыхание, спросил: 
— Где Дьюрек? Приближается буран. Его надо предупредить. 
— Он, должно быть, где–то там, — ответил Коттон, указывая наверх. 
Ралф поспешил дальше. 
Приблизительно через час к их костру прибежал гном и сообщил, что король Дьюрек собирает на совет капитанов и всех, кому доводилось когда–либо переходить в этом месте через горы. Коттон поднялся и последовал за герольдом вместе с Бомаром и Литтером, которые бывали за этими горами, в Стоунхилле. Им пришлось пройти около трех миль, прежде чем они добрались до середины колонны, где их уже ожидали усевшиеся в круг капитаны. 
Выждав, когда варорец и гномы займут свои места, Дьюрек объявил: 
— Ралф принес вести от Бару. Послушайте его, а потом я скажу вам, что мы будем делать.— И Дьюрек кивнул юноше, который сидел у костра, завернувшись в одеяло. 
— Мой отец говорит, что завтра к полудню разыграется снежная буря. — Ралф встал на ноги, послюнил палец и подставил его ветру. — Этот ветер называется дыханием Вару. Баэроны рассказывают своим детям сказку про огромного белого медведя, дышащего холодом, который перелезает через горы и приносит в наши края суровую зиму. Однако когда дети вырастают, они понимают, что буран Вару гораздо опаснее любого белого медведя. Потому что в отличие от зверя его нельзя победить, а можно только переждать. И когда отец почувствовал внизу дуновение холодного ветра, он отправил меня предупредить вас. 
Если вы все же решите рискнуть, нельзя медлить, ведь до спасительного густого леса, где вы сможете укрыться от бурана, на той стороне гор–ного хребта больше двадцати миль. Ночью нельзя выступать, потому что в горах слишком холодно, а откладывать опасно, ведь буря разыграется уже завтра днем. 
Отец считает, что самое разумное — вообще не лезть сейчас в горы. Но так как у вас нет иного выхода, он советует вам приготовить самые теплые вещи и выступить задолго до восхода. Если вы поторопитесь, возможно, вам удастся миновать перевал до того, как повалит снег, хотя это и сомнительно. 
Я вызвался быть вашим проводником, но отец только посмеялся надо мной. Он сказал, что Дьюрек будет нуждаться в провожатом только в том случае, если в его войске не найдется гнома, который хотя бы раз шел этой дорогой. И еще отец опасается, что буря продлится неделю или даже больше, и говорит, что она обещает быть необычайно сильной. — С этими словами Ралф вновь завернулся в одеяло и сел на свое место. 
— Кто из вас уже ходил через этот перевал? — спросил Дьюрек и стал молча считать поднятые руки. — Двадцать три чакка. Что ж, я предлагаю следующее: Гейнор вместе с принцем Рэндом возглавит колонну, Берец пойдет посередине, Бомар в конце. Остальные распределятся таким образом: десять пойдут впереди десяти красных повозок, десять — впереди черных. Если буря застанет нас на открытом месте и из–за снежной пелены будет не видно головного отряда, проводник сможет вести свою часть войска по направлению к сосновому бору в долине Ардена. Тебе, Бомар, придется подбирать всех отставших. Маршал Бритта, созови своих всадников, ваше место будет у белых повозок. Всем надеть теплую одежду. Мы выступаем за час до рассвета. Если будем двигаться быстро, может, нам удастся опередить буран. У кого–нибудь есть добавления? Вопросы? Нет? Тогда, капитаны, перескажите все солдатам, а проводники займите свои места. Затем Дьюрек обратился к Ралфу: 
— Сын Бару, твоя весть спасла многие жизни; если бы не это предупреждение, мы начали бы переход только после восхода солнца и двигались бы не спеша. И хотя Бару убеждает нас не рисковать, мы не можем откладывать нашу миссию, иначе от злодеев, укрывшихся в Крагген–коре, пострадают еще много мирных жителей. И твой отец знает сам, что мы не имеем права повернуть назад. 
Заночуй с нами, ты устал, пока догонял нас, а утром мы попрощаемся и пойдем каждый в свою сторону. И передай нашу благодарность Бару.— С этими словами Дьюрек поднялся. — А сейчас нужно отдохнуть, завтра нас ждут тяжелые испытания. Да, ваэран,— сказал он, взглянув на Коттона, — если у тебя нет теплой фуфайки, возьми подходящую в любой голубой повозке. 
Король гномов направился к началу колонны, а Бритта, Коттон и Бомар пошли к своим кострам. Валонец был мрачнее тучи. 
— Что тебя так тревожит, Бритта? — спросил Коттон. 
— Мои разведчики Хогон, Эддра, Арл и Вилф уже примерно в лиге отсюда, за Крестанским перевалом, — ответил Бритта. — И они не знают, что надвигается буря. Лучше бы они были с нами… — Его голос сорвался. 
Когда они дошли до костров харлингаров, Бритта свернул, чтобы присоединиться к своему отряду. А Коттон и Бомар побрели дальше, остановившись только у голубой повозки, подобрать Коттону теплую одежду. И несмотря на то что они отыскали самый маленький размер, варорец чуть не утонул в стеганой фуфайке на гусином пуху. 

Когда Коттона разбудили, вокруг еще было черным–черно. Ветер усилился, но теплая одежда спасала от холода. Бомар показал варорцу, как нужно натягивать капюшон, чтобы было защищено лицо, и теперь Коттон мог смотреть на мир лишь сквозь узкую щелочку в меху. Бомар выдал ему также пару рукавиц на шнурке, который нужно было просунуть в рукава, чтобы они не потерялись. 
Коттон выпил кружку чая с сухарями, запряг лошадей и был готов трогаться в путь. Воины потушили костры, выстроились в колонну, гномы, стоявшие по бокам, открыли свои фонари, и все вокруг озарил зеленовато–голубой свет. Наконец был дан приказ трогаться, и колонна двинулась вперед. Вскоре повозка Коттона проехала мимо костра Ралфа, баккан откинул капюшон, помахал юноше и попросил передать привет Бару, Гро и Роллу. 
Ралф помахал в ответ и пожелал удачи. Юноша проводил глазами последнюю повозку, скрывшуюся в ледяной тьме, длинная вереница зеленовато–голубых фонарей медленно поднималась вверх по склону. 

Войско двигалось быстро, и вскоре Коттон по стуку колес и небольшим пятнам, которые выхватывали из тьмы фонари, определил, что они уже вышли из леса. Ветер усиливался. Его завывания и стоны становились все громче, по мере того как колонна поднималась выше. Когда наконец стало светать, оказалось, что небо подернуто серой пеленой, а горные пики тонут в белой дымке. Коттон видел, как ветер срывает с вершин их белый покров и уносит куда–то вдаль, возможно, чтобы обрушить снегопадом у подножия гор или где–нибудь на равнинах, вдали от Гримволла. Войско находилось приблизительно в шести милях от Крестанского перевала, холод пробирал до костей, а солнце, пробивавшееся сквозь тучи, казалось, вовсе не согревало замерзших путников. 
Чем ближе к перевалу они подходили, тем сильнее становился ветер. Горы здесь образовывали нечто вроде тоннеля, по которому несся воздушный поток, не встречая на своем пути преград. Тем, кто ехал в повозках, приходилось то и дело спешиваться и вести перепуганных лошадей под уздцы. Наконец высшая точка была позади. Завывание урагана заглушало голоса. И тут Бомар толкнул Коттона локтем. Коттон слегка отодвинул капюшон и слезящимися от ветра глазами посмотрел туда, куда указывал гном. Впереди выросла сплошная белая стена. 
Медведь Вару пришел, а им оставалось еще десять миль до спасительного укрытия. Через несколько мгновений снежная буря накрыла войско. Передав Коттону вожжи, Бомар спрыгнул вниз, чтобы вести лошадей. Снежный вихрь кружился над ущельем, хлестал по лицам, слепил глаза. Коттон как можно ниже натянул капюшон, защищаясь от колючего снега. Время от времени он бросал быстрый взгляд по сторонам, чтобы понять, где они находятся, но видел только спины идущих впереди гномов и неясные контуры повозки. Бомар старался обследовать каждую тропку, каждую расселину в поисках отставших. Пока никто не попадался, хотя при такой видимости было бы неудивительно, если бы потерялось все войско целиком. 
Когда наступило то, что при других обстоятельствах называлось бы днем, войско уже спускалось по горному склону. Снегопад усилился, и Коттон едва мог различить Бомара, который вел лошадей. Вначале сильный ветер не давал снегу скапливаться на дороге, но теперь вокруг камней стали образовываться сугробы. Порой вся колонна останавливалась, Коттон полагал, что первые ряды вынуждены разгребать занос, прежде чем продолжить путь. Во многих местах дорога была узкой и скользкой, и когда повозка проезжала по самому краю обрыва, сердце Коттона начинало бешено колотиться. 
Сидя в повозке, варорец замерз так, что у него зуб на зуб не попадал, но он больше беспокоился о Каштане и Лохматом. Бомар же очень волновался за баккана. Гном попросил одного из воинов сменить варорца, чтобы не тот замерз окончательно. В конце концов ходьба немного согрела Коттона, хотя он так и не перестал дрожать. 
Они продолжали спуск по предательским склонам, минуя глубокие ущелья, скользкие уступы и многочисленные ведущие в тупики тропы. На одной из таких троп Бомар обнаружил целый отряд гномов, каким–то образом отделившихся от войска. Они начали было спускаться вниз и вдруг поняли, что идут не туда, и им пришлось карабкаться обратно. Бомар бросил им веревку, чтобы помочь подняться. Они продолжили путь в самом хвосте войска, продвигавшегося сквозь буран к спасительным соснам. 
Коттон, ослепленный белой пеленой, уже давно перестал ориентироваться и потерял всякое чувство времени. Он страшно замерз, и его единственным желанием было оказаться около горящего очага в Руте или просто в любом месте, где можно было бы согреться. Коттон был счастлив, что идет рядом с Бомаром, без гнома он бы точно потерялся и замерз. 
Они вновь наткнулись на группу отставших и пошли вместе, подгоняемые порывами ледяного ветра. Гномы по очереди вели лошадей, и Коттон даже не заметил, как они оказались в долине. 
— Ура! Мы уже внизу! — радостно крикнул он, но звуки его голоса потонули в вое урагана, и никто не расслышал слов варорца. 
Бомар ускорил шаг, до соснового бора оставалось еще около двух миль. Наконец они добрались до опушки: Коттон, Бомар и еще девятнадцать сбившихся с дороги гномов, которые брели за желтой повозкой держась за веревку. Сам Дьюрек вышел им навстречу и повел в глубь леса, где уже пылало множество костров. Дьюрек улыбнулся потерявшимся, ведь они были последними. 
В лесу ветер не был таким сильным, толстые сосны отчасти защищали их от непогоды, но снег все еще продолжал валить. 
Когда повозка остановилась, у Коттона едва хватило сил спуститься на землю. Принимая от Рэнда чашку чая, дрожащий варорец произнес: 
— М–м–мы дошли. Х–х–худшее позади. 
— Не совсем, — ответил Рэнд. — Нам нужно выступать, и как можно скорее. Если здесь задержаться, наметет столько снегу, что мы окажемся в западне. 
И хотя уже начало смеркаться, необходимо было спешить. Дьюрек вновь созвал капитанов, и все поблагодарили Бомара и остальных проводников. То, что обошлось без потерь, казалось чудом, ведь три повозки сорвались в пропасть, увлекая за собой обреченных лошадей, но к счастью, возницы успели соскочить. Так что все были целы и невредимы, за исключением четырех разведчиков Бритты, которые исчезли бесследно. Оставалась еще слабая надежда, что они успели добраться до равнины до того, как разыгралась буря, но это было маловероятно. Хотя Бритта был чрезвычайно обеспокоен их судьбой, помочь пропавшим людям он ничем не мог. 
Все жутко замерзли и были почти без сил, поэтому Дьюрек решил отдохнуть под защитой соснового бора, пока снег еще неглубок и опасность заносов не так велика. Рэнд считал, что в их распоряжении около четырех или пяти часов. Капитаны договорились, как они будут действовать, если придется выступать среди ночи во время бурана. 
Однако никому из них не пришло в голову, что буря может еще усилиться. Увы, все последующие четыре часа снег продолжал валить, и выходить из укрытия было просто опасно, и потому ночной марш–бросок не состоялся. 
Позже этой ночью Коттон сидел прислонившись к стволу сосны и, глядя на мерцающее пламя костра, прислушивался к завыванию ветра. Его мысли все время вертелись вокруг одного и того же: «Что если мы здесь застрянем? Вдруг мы не подоспеем к Закатным Вратам к сроку и мистер Перри вместе с остальными окажутся в ловушке?» 
А Белый медведь Вару рычал и стонал, все более и более разъяряясь. 

Глава 16 
СПУСК ПО РЕКЕ 

Перри подошел к лагерному костру, вокруг которого сидели остальные члены отряда. 
— Они ушли, — объявил он. — Я стоял и смотрел им вслед, пока они окончательно не скрылись из виду. Мне будет очень не хватать Коттона, но, надеюсь, мы встретимся вновь у Закатных Врат. 
— Ты хочешь сказать, что три часа подряд смотрел им вслед? — воскликнул юный Тобин. — Мда! Долгое получилось прощание. В Северном руднике или в любом другом месте, где живут чакка, прощание занимает куда меньше времени. Едва успеваешь сказать до свидания, как друг уже скрывается из виду за изгибом тоннеля или за дверью. Пусть уж лучше приветствия будут длительными, чтобы те, кто встретились, могли вдоволь наговориться. Да! Это было бы правильно: краткие прощания и длительные приветствия. 
Лорд Киан посмотрел на простирающиеся перед ним бескрайние равнины. 
— Гномы правильно рассуждают о встречах и расставаниях. У этого народа, Перри, есть чему поучиться. 
Лорд Киан принялся что–то рисовать на земле короткой деревянной палочкой, но вскоре выпрямился и попросил всех подойти поближе. 
— Когда я еще был пареньком и жил в Даэле, — начал он, разравнивая землю, — мы с Рэндом часто строили плоты из длинных прямых бревен и спускались по Железной реке к Внутреннему морю до города Рондора. — Киан задумчиво посмотрел куда–то вдаль. — Там мы продавали бревна за несколько серебряных монеток, потому что Рондор стоит на берегу залива и вокруг простираются равнины, дома там строят из камня и кроют красной черепицей, а дров всегда не хватает. Так что мы с Рэндом, получив свои монетки, отправлялись на ярмарочную площадь, куда приезжали купцы со всего света, из Пеллара, Урна и даже из Гирей. Там мы ходили по рядам, не зная, что выбрать, сласти или диковинные фрукты, безделушки, браслеты или черепаховый гребень для матери, а может, кинжал с резной рукояткой или сокола с необычным оперением для отца. Потратив деньги, мы пускались в обратный путь, нагруженные подарками, мечтая по дороге о следующей экспедиции. 
Киан улыбнулся своим воспоминаниям, но затем выражение его лица вновь стало серьезным, и он быстро начертил что–то на земле. 
— Плоты строятся вот так, — сказал он и принялся объяснять, какие нужно отобрать деревья: длинные и ровные дубы без дупл. 
Гномы слушали очень внимательно, потому что раньше им никогда не доводилось делать ничего подобного. 

На следующее утро, вооружившись специальными топорами, которые они взяли накануне из черной повозки, Борин и Анвал начали валить деревья, отмеченные лордом Кианом. Остальные обрубали ветви и верхушки и тащили готовые бревна к реке. Чтобы справиться с этой работой, понадобился целый день. 
Когда начало смеркаться, они устало побрели в лагерь, поужинали и все, кроме дежурного, легли спать. Когда пришла очередь варорца стоять на страже, он все ходил вокруг лагеря и думал о том, что делает сейчас Коттон, спит или тоже охраняет сон товарищей. 

* * * 

Утром Перри проснулся с негнущимися руками и ногами — после дня тяжелого труда болели все мышцы. Кряхтя, он подошел к костру и принялся за завтрак, стараясь не делать никаких лишних движений. Остальные сочувственно улыбались, глядя на бедолагу. 
В этот день строительство плота под руководством лорда Киана продолжалось. Перри связывал бревна, Борин и Анвал обтесывали их, как можно плотнее подгоняя друг к другу, Тобин сверлил дырки, чтобы скрепить продольные и поперечные бревна. 
К вечеру основная работа была закончена. 

На рассвете все небо затянули серые тучи. С гор подул холодный ветер, безжалостно срывая с деревьев листву, так что земля вокруг покрылась толстым шуршащим ковром. Темное небо хмурилось, с минуты на минуту мог начаться дождь. 
Гномы принялись сооружать посреди плота ящик для припасов, где они будут защищены от воды и дождя, затем вырезали два длинных шеста и закрепили их с двух сторон плота, чтобы отталкиваться от берега и направлять плот во время движения по реке. 
Лорд Киан и Перри отправились за ветками и еловыми лапами для навеса на случай дождя. Поднявшись на холм, они вышли из–под укрытия деревьев. Здесь пронизывающий ледяной ветер был сильнее. Лорд Киан запахнул плащ и стал всматриваться в даль, туда, где виднелись горные пики, над которыми клубились белые облака. 
— Медведь поднялся в горы, — произнес он. 
— Вы сказали — «медведь»? — переспросил Перри. — Или мне послышалось? 
— Это просто старая сказка, которую рассказывают детям в Риамоне, — ответил Киан, — о белом медведе, приносящем в горы холодный ветер и снег. 
— У нас в Боски есть похожая легенда, — сказал Перри, — только не про медведя, а про огромного белого волка. Говорят, этот волк приносит бураны и снежные бури, и тогда его вой слышен на всю округу. Некоторые считают, будто это поверье пошло со времен Зимней войны, а я думаю, оно еще древнее. Во время войны с севера действительно пришло много белых волков, им удалось прорваться через Терновую стену, и тогда фермеры вместе с Терновыми стрелками организовали специальные патрули, они охотились на волков так успешно, что в конце концов эти звери пускались в бегство, едва завидев варорцев. Надеюсь, войско успело перевалить через горы и буря разразится, когда они будут уже в безопасности. 
Перри снова взглянул на запад и еще много раз оборачивался в ту сторону, даже после того, как деревья скрыли от них горные вершины. 
Наконец все было закончено. Под плот подсунули бревна, чтобы подкатить его к воде. К этому времени уже начало смеркаться. 
— Завтра мы погрузим вещи и спустим плот на воду, — объявил лорд Киан. — На сегодня все, давайте ужинать и укладываться спать. 
К ночи очень похолодало и начал моросить дождь. Несмотря на то что навес защищал их от дождя, все замерзли и не выспались. 

Ледяной дождь лил все утро, так что и носа невозможно было высунуть из–под крыши. За завтраком лорд Киан спросил товарищей: 
— Кто из вас умеет плавать? Неужели, кроме меня, никто? 
— Это неудивительно, лорд Киан, — сказал Барак, — под горами, разумеется, есть реки и озера, никто из гномов не станет нырять в их черные глубины ради удовольствия. Купаться хорошо там, где голубое небо и светит солнце. Конечно, те, кто путешествует на кораблях и лодках, должны уметь плавать. А у подземных жителей в этом необходимости нет. 
Борин кивнул, соглашаясь со словами Барака, и добавил: 
— Думаю, что из всего отряда только мы с Анвалом плавали на лодке по пути в Пеллар. Ты научил нас управляться с веслами, но на воде мы держимся не лучше наших топоров. 
Тобин вопросительно взглянул на Перри, и баккан ответил: 
— Что касается варорцев, то из нашего народа неплохо плавают только отены, которые селятся в болотах, да еще некоторые сивены, живущие на востоке, по берегам рек. Но сам я не из них, как лорд Киан уже имел случай убедиться. 
— Ну что ж, — сказал человек, — тогда будьте любезны, снимите перед отплытием свои доспехи, и не только из–за того, что они могут заржаветь, но и потому, что они потянут вас под воду, если вы упадете в реку. К тому же каждому стоит привязать себя к плоту веревкой, в случае чего вы сможете выбраться назад. Лучше не собираться вместе на одной стороне плота, чтобы он не накренился. И хотя плоты редко переворачиваются или тонут в отличие от перегруженных лодок, все же лучше соблюдать осторожность. Вопросы есть? — спросил лорд Киан. — Если нет, тогда давайте переносить вещи и спускать плот на воду. 
Им пришлось не один раз сходить из лагеря на берег и обратно, чтобы перетащить всю провизию, оружие, инструменты и прочие вещи. Они укладывали все это в ящик, оборачивая водонепроницаемой материей. Наконец плот был готов к спуску на воду. Анвал и Борин вытащили из–под него клинья, а пятеро стали тянуть за веревки, тяжелые бревна начали медленно вращаться, плот с нарастающей скоростью двинулся к реке и с плеском съехал в воду. Его привязали веревками к дереву и подтащили к берегу. 
Гномы и варорец взобрались на плот, а лорд Киан, отвязав веревку, прыгнул последним. 
Холодный дождь все не унимался. Товарищи сидели на ящике под навесом, лишь изредка вставая, чтобы размять ноги, а плот медленно плыл по течению. 
По берегам реки стеной стоял густой лес. Листва уже побурела, а местами облетела вовсе. Даже зверей почти не было видно, разве что изредка пролетали птицы, в основном вороны. 
В этот день за восемь часов они проделали пятьдесят миль, удачно причалили на западном берегу, где и расположились на ночь. 

Ночью дождь прекратился, к утру ветер разогнал тучи, и показалось синее небо, по которому плыли белые облака, неспешно двигаясь на восток. 
В тот день они проплыли мимо Большого острова со скалистыми берегами и могучими столетними деревьями. Он был около двенадцати миль в длину. На его северной оконечности в былые дни стояла крепость стражей реки, но Владыка Зла переманил их на свою сторону, и они начали грабить проплывавшие по реке суда и убивать купцов. Тогда жители Аргонской долины собрались вместе и положили конец бесчинствам стражей, сровняв с землей их твердыню, так что от нее не осталось и камня на камне, с годами даже название ее было забыто. 
Только часа через два друзья достигли южной оконечности острова, и плот вновь выплыл на середину широкой реки. Перри сменил Анвала у кормового весла, и гномы, усевшись в кружок, принялись обсуждать, как можно починить Западные Врата. Говорил в основном рыжебородый Барак, а остальные, включая Анвала и Борина, внимательно слушали. 
Постепенно пейзаж начал меняться, лес поредел, и через некоторое время вокруг уже простирались открытые равнинные земли, а пейзаж оживляли лишь редкие плакучие ивы. К вечеру отряд добрался до Далгорской низины. Там и решено было разбить лагерь. 

На следующий день они доплыли до места, где река Далгор впадает в великий Аргон. Берега становились все более и более заболоченными. Ветерок колыхал высокий прибрежный тростник, теперь уже по–осеннему желтый. День был ясный, небо — чистое, и Перри с интересом осматривал окрестности. Эти места были родиной отенов, одного из четырех родов, на которые подразделяется маленький народец. Во время Великой войны с Гифоном близлежащие низины превратились в поля сражений, где пало множество героев. Некогда здесь разворачивались важнейшие исторические события, подлинно эпического размаха, а сейчас эти земли были пустынными и заброшенными. 
На южных границах Далгорской низины болотистые берега вновь сменились холмистыми, начали попадаться высокие деревья, и к вечеру друзья уже проплывали мимо соснового бора. 
К полудню следующего дня берега стали крутыми и высокими, а река заметно сузилась. Вскоре отряд достиг ущелья с отвесными стенами, называемого Рэйс. Аргон с шумом проносился по нему, стиснутый с обеих сторон скалами. Эта было самое узкое место до Ландоверской переправы, и судам приходилось держаться середины реки, чтобы не напороться на острые камни у берегов. 
Стоял оглушительный рев, плот то и дело накрывали волны, вода быстро просачивалась сквозь бревна, но скоро все уже промокли до нитки. Несмотря на усилия лорда Киана, плот швыряло из стороны в сторону, и у Перри перехватывало дыхание каждый раз, когда плот накренялся. 
Но все рано или поздно кончается, и спустя непродолжительное время каменные стены расступились, а река вновь потекла спокойно. Опасное ущелье осталось позади. 
— Boy ! — воскликнул Перри и его голос, казалось, прозвучал в наступившей тишине неестественно громко. — Ну и гонка, а гул стоял такой оглушительный, что я не слышал даже собственных мыслей. 
— Да, друг Перри, — согласился Барак. — Думаю, это самое шумное место во всех известных королевствах. — И он засунул палец в ухо, словно желая прочистить его, чтобы восстановить нормальный слух. 
— Вообще–то, — откликнулся лорд Киан, распаковывая тюк с сухой одеждой, — на этой реке есть место, где стоит еще более оглушительный грохот, это водопад Беллон. Там вода с огромной высоты низвергается в Куадран. И кажется, что от шума все внутри у тебя сотрясается. 
Борин и Анвал кивнули в знак согласия, ибо им дважды доводилось проходить по тем местам. 
Вечером Барак и Тобин направили плот к западному берегу, их последней остановке, потому что на закате четвертого дня путешествия они добрались до пустоши, неподалеку от Дарда Галиона. Рассветные Врата и Дриммендив лежали к западу отсюда. Через пять дней отряд должен был подойти к Крагген–кору. 

Глава 17 
ПУСТОШЬ 

В тот же вечер, когда товарищи ужинали, сидя вокруг лагерного костра, лорд Киан объявил: 
— Мы проведем здесь шесть дней, а на седьмой двинемся на запад, чтобы подойти к Закатным Вратам одновременно с войском Дьюрека. Когда тронемся в путь, больше не будем жечь костров. Но здесь, в этих пустынных землях, мы в относительной безопасности, потому что, как я уже говорил, ирмы разбойничают к югу от Дарда Галиона и до северных границ Валона, а также подстерегают суда, плывущие по Аргону, выше Беллонского водопада. Сюда же они не заходят. 
А пока будем внимательно изучать карту и думать, не упустили ли мы чего, разрабатывая наши планы. И еще, Перри, мы должны что–нибудь сделать с твоими доспехами, может, покрыть их черной краской, чтобы они не вспыхнули, как потерянный бриллиант, в свете вражеских факелов в пещерах Дриммендива. 
Перри облачился в свои доспехи, подошел к костру, и все увидели, как они заблестели. 
— Я могу просто надеть рубаху с длинными рукавами поверх, — предложил Перри. — И еще нам, наверное, следует вымазать глиной лица или зачернить их углем, чтобы они не выделялись в темноте. Мы с Коттоном так уже делали, когда изображали рюкков. 
— У чакка оружие из черненой стали, — сказал Делк. — К тому же у нас есть при себе специальная краска, которой можно выкрасить в черный цвет руки и лица, так что уголь и глина нам ни к чему. А что касается времяпрепровождения в оставшиеся дни, то нам стоит еще раз обсудить то, как мы собираемся проникнуть в Крагген–кор. У меня по этому поводу возникли кое–какие идеи. 
— Посмотрите, так лучше? — перебил его Перри, надев поверх доспехов из сверкающего сильверона зеленую рубаху. 
Лорд Киан и гномы одобрительно кивнули, потому что баккан перестал наконец сиять, как сигнальный огонь. 
— Еще нам нужно решить, что мы возьмем с собою, — сказал Тобин, указывая на груду выгруженных на берег вещей. — Будь моя воля, я бы взял только топор, чтобы рубить головы этому отродью. Но, к сожалению, нам не обойтись без еды и питья, да еще необходимо прихватить инструменты для того, чтобы починить ворота. 
Обсуждение затянулось надолго, говорили о том, как с большей пользой провести несколько дней вынужденного бездействия, о том, как перейти через Великую Бездну, если там не окажется моста, и что делать при неожиданной стычке с вражескими дозорными. Наконец все почувствовали, что устали, и улеглись спать. 
В эту ночь они дежурили в такой же очередности, что и все прошлые: Киан, Анвал, Тобин, Перри, Барак, Борин, Делк, каждый во время дежурства ходил вокруг лагеря, помня наставление лорда Киана, что нужно смотреть не на пламя костра, а вглядываться в темноту. 
В эту ночь, после того как Перри разбудил Барака, они, как всегда, немного поговорили, пока гном сидел на бревне и, всматриваясь во мрак, потягивал налитый варорцем чай. Перри всегда с нетерпением ждал этих ночных бесед, потому что рыжебородый гном рассказывал баккану много нового. 
— Барак, — спросил Перри, — что ты собираешься делать, когда все это закончится? 
— Закончится? Эх, ваэран, неужели ты сам не понимаешь, что война с орками не закончится никогда, во всяком случае пока последний из них не будет убит или выдворен за пределы нашего мира, — мрачно произнес гном и поднял руку, предупредив возражения. — Но я понял твой вопрос, друг Перри. После того как мы выбьем врагов из Дриммендива, я отыщу и починю все ворота в нашем королевстве. 
— Какие ворота? — удивился Перри. — И зачем ты хочешь их искать? 
— В Крагген–кор ведут множество ворот. Они проделаны в пещерах или потайных комнатах и выходят на восток, запад, север и юг. Некоторые из них пробиты высоко в горах, другие — у самой земли. Я слышал, что такие ворота есть на склонах Куадранского ущелья и четырех великих гор: Ухана, Гатана, Аггарата и Равенора. Понимаешь, Закатные и Рассветные Врата не единственные входы в королевство гномов, просто они единственные известные, об остальных мы ничего не знаем. Но изнутри их можно отыскать вновь, они находятся там, где тоннели с виду заканчиваются тупиками, в потайных залах, под арками, отмеченными секретными знаками. 
Отыскав их, я постараюсь разгадать, как они открываются: некоторые ключами, некоторые с помощью рычага, другие просто нажатием на определенный камень. А те двери, что были сделаны на манер лаэнских, можно открыть только с помощью особых, изготовленных эльфами предметов, например драгоценных камней, которые вставляются в специальные отверстия, волшебных ключей, заколдованных клинков или нескольких колец, иногда, чтобы открыть такие врата, нужно произнести определенное слово или фразу. 
Зачем их искать… Ха! Чтобы посмотреть, что кроется за ними. Порой они ведут в комнаты, наполненные сокровищами или драгоценным оружием. У меня сердце начинает колотиться при одной мысли об этом, ведь в эти залы не входили уже сотни или даже тысячи лет. Однако здесь требуется осторожность, потому что порой дверь может внезапно захлопнуться и ты окажешься в ловушке, — это защита от грабителей и прочих злоумышленников. Но все жилые залы имеют выходы наружу, только их надо отыскать и подобрать ключ. Без ключа их не смог бы открыть даже волшебник. Эх, Перри, когда я найду потайные двери Крагген–кора и пройду по залам, где уже сотни лет не ступала нога гнома, это будет настоящим открытием. 
Барак замолчал и стал всматриваться в темноту, погрузившись в свои мысли. Перри подкинул пару бревен в затухающий костер, гном поднялся и, повернувшись к варорцу, спросил: 
— А о чем мечтаешь ты? 
— Я, по правде сказать, еще не думал о том, что буду делать, когда вернусь домой. Возможно, продолжу свои научные изыскания или опишу наши приключения и добавлю к Книге Рейвен еще одну главу. Ведь наша история тоже уходит своими корнями во времена Зимней войны. — Перри вздохнул. — Хотя мне кажется, мы только и делаем, что ждем чего–то, потом переходим с места на место и опять сидим и ждем. Пока, на мой взгляд, это еще недотягивает до настоящего приключения. 
Барак резко обернулся и пристально посмотрел в сверкающие при свете костра синие глаза варорца. 
— Больше всего на свете я бы хотел избежать каких бы то ни было «приключений», — сурово произнес он. — Если бы Крагген–кор внезапно опустел — чего еще можно пожелать… Однако на это не приходится надеяться. Так что будем молиться, чтобы врагов там оказалось не слишком много и чтобы битва не была долгой. 
Перри был озадачен таким суровым тоном, но не понял, в чем дело, и не знал, что сказать. Через некоторое время баккан пожелал товарищу спокойной ночи, залез в спальный мешок и увидел, как одна за другой по небу пролетели две звезды, а через некоторое время еще две. «Почему гномы считают это дурным предзнаменованием, — подумал он. — Падающие звезды — обычное явление для этого времени года. Да и вообще, если кто–то далеко–далеко тоже увидел ту же самую падающую звезду, что же тогда это будет значить? А если звезда упала и никто ее не заметил? Нужно расспросить об этом Борина…» 
Но Перри уснул, прежде чем успел додумать мысль. 

Перри проснулся поздно, однако он не один был таким соней, к этому времени встали только Делк и лорд Киан. Варорец завтракал в одиночестве, наблюдая, как просыпаются товарищи и подтягиваются к костру. 
В этот день они начали собирать вещи, без которых в походе не обойтись. Из еды было решено взять лишь дорожный хлеб, очень питательный, несмотря на абсолютную безвкусность. Каждый должен был иметь при себе кожаную флягу с водой. Барак отобрал необходимые инструменты, кроме того, они отложили веревки и фонари. Перри так и не разобрался, как они устроены, их не надо было зажигать, но стоило открыть крышку, и все вокруг озарялось зелено–голубым светом. 
Ночью сильно похолодало, как–никак зима была уже не за горами. Гномы развели большой костер, и друзья улеглись поближе к огню, но все равно долго не могли согреться. А ведь во время похода даже от такой роскоши придется отказаться. 
Когда подошло время, Тобин разбудил Перри, они перекинулись несколькими словами, и гном улегся спать, завернувшись в одеяло. Варорец подбросил еще два полена в костер, раздался треск, и пламя на миг взвилось вверх. Перри встал и пошел в обход. 
Он уже сделал несколько кругов, как вдруг ему что–то послышалось. «Костер, — подумал он, — но нет! Стой–ка! Звуки доносятся из темноты!» Он вытащил из ножен Бейн, клинок светился голубым огнем. 
Несколько секунд Перри неотрывно смотрел на кобальтовое пламя, а затем что есть сил закричал: 
— Вставайте! Враги! — И в этот момент был сбит с ног, Бейн выпал из его рук и полетел в грязь. 
Гномы проснулись от возгласа Перри и сразу же схватились за свои топоры. Лорд Киан оказался быстрее всех, вскочил на ноги с мечом в руках и отбил первую атаку. 
Перри поднялся на четвереньки и попытался подползти к Бейну, но тут на него рухнул убитый рюкк. Ему никак не удавалось дотянуться до клинка, и несколько врагов бросились к беззащитному баккану. Но в последний момент рыжебородый Барак преградил им путь, размахивая своим окровавленным топором. И два рюкка тут же отправились к праотцам. 
Лорд Киан рубился так, что около него вскоре образовалась груда мертвых тел. Тобин и Делк сражались, стоя спиной к спине. Оба истекали кровью, но каждый взмах их топоров нес гибель кому–нибудь из орков. Анвал и Борин, издав боевой клич, наносили врагу сокрушительные удары. Но рюкков было великое множество, а их, как бы мужественно они ни сражались, только семеро, так что исход битвы был предрешен и оставался лишь вопросом времени. 
Перри все еще лежал на земле, придавленный убитыми рюкками, и Барак сражался за двоих, защищая баккана. 
Тут с кривой саблей наперевес к гному подскочил хлок, командовавший этой бандой, и Бараку пришлось биться с гораздо более сильным противником. Сабля и топор скрестились, послышался лязг металла. Перри поднял глаза и увидел, что гном теснит хлока, но тут подкравшийся сзади рюкк замахнулся дубиной и раскроил гному череп, Барак рухнул на землю. Хлок переступил через бездыханное тело и двинулся к варорцу. С издевательским смехом он вытащил Перри из–под груды убитых и поднял одной рукой в воздух. 
И в этот самый миг откуда–то из темноты донесся громкий клич: «Хай, рюпт!» Хлок обернулся и стал испуганно вглядываться в темноту, совершенно забыв про беспомощно болтавшегося варорца. 
Послышался резкий звук, главарь рюкков вскинул голову, и просвистевшая в воздухе стрела вонзилась ему между глаз, пробив череп. В лицо Перри ударила струя черной крови, и хлок рухнул как подкошенный, все еще сжимая своей волосатой лапой куртку варорца. Баккан шлепнулся прямо ему на грудь, в панике пытаясь высвободиться из объятий мертвеца, скатился на землю и в конце концов поднялся на ноги. Его сердце бешено колотилось, воздух с хрипом вырывался из горла, он с ужасом уставился на мертвого хлока. 
— Пригнись, ваэрлинг! — донесся крик откуда–то из темноты. — Пригнись же, бестолочь! Из–за тебя мне не выстрелить. 
Перри даже не расслышал предупреждения, словно оцепенев от ужаса. Он не замечал, что подбежавший сзади рюкк уже замахнулся палицей, приготовившись нанести смертельный удар. Но в эту секунду из ночного мрака вынырнул огромный, похожий на медведя человек и, оттолкнув Перри в сторону, пришлепнул рюкка, словно козявку. 
Перри вновь упал на землю, но на этот раз ему удалось дотянуться до Бейна, пылавшего голубым огнем. Впереди баккан увидел Тобина, который неистово бился с рюкком, размахивавшим дубиной. Тобин, отступая, споткнулся о тело врага и потерял равновесие. Рюкк, воспользовавшись этим, кинулся на гнома, Тобин в падении сумел выставить топор, но ему удалось лишь слегка отвести руку врага, и удар пришелся по ноге несчастного. Рюкк вновь занес дубину, но вместо того, чтобы раскроить противнику череп, неожиданно выронил оружие и осел, прижимая руки к ране, — это Перри вонзил меч ему в спину. 
— Осторожно, валдан! — крикнул человек. 
Перри обернулся, и как раз вовремя, потому что сзади к нему уже подбирался очередной рюкк. Не раздумывая ни секунды, баккан сделал выпад, и убитый враг повалился на землю. Но другой тут же заступил на его место. В голубом пламени Бейна Перри разглядел черную мерзкую образину и злобные желтые глаза. Перри полоснул противника по руке и отсек два пальца; рюкк, завизжав от боли, попытался бежать, но тут же рухнул под ударом топора Анвала. 
Стрелы свистели в темноте, поражая одного врага за другим, а огромный человек крушил рюкков гигантской черной палицей. Киан, Анвал, Борин, Делк и Перри продолжали отбиваться топорами и мечом, но враги теснили их со всех сторон, разбойников было слишком много. Вдруг с криком: «Хай Руха!» из леса выступил отряд облаченных в зеленые доспехи воинов со сверкающими клинками в руках. Рюкки, завидев новых противников, с воплями ужаса обратились в бегство. 
Перри немедленно кинулся к Тобину и стащил с груди гнома мертвого рюкка. Тобин лежал весь в крови; к счастью, в основном это была кровь врагов. Баккан увидел, что у гнома сломана нога. На помощь Перри подоспел лесной лучник. 
— Ничего не делай, я сам займусь его ногой. — И, прежде чем Перри успел ответить, исчез в темноте. Скоро он вернулся, держа в руке два вырезанных из дерева лубка. 
К ним подошли Делк и лорд Киан, все вместе они осмотрели ногу Тобина, чтобы выяснить, не раздроблена ли кость. К счастью, перелом оказался несложный и они сумели наложить шины. 
— Мы перевезем его через реку в Дарда Эриниан, — сказал незнакомец. — Чтобы кость правильно срослась, ему нужен полный покой. 
Тобин взглянул на говорившего и, превозмогая боль, произнес: 
— Ты с твоими товарищами спасли нам жизнь. Я благодарю вас за это и за заботу о моем здоровье. Меня зовут Тобин Форгфаэр. Могу ли я узнать твое имя, добрый эльф? 
Эльф? Перри с изумлением взглянул на воина. Перед ним стоял прекрасный золотоволосый юноша с серыми глазами. И только тут баккан заметил, что уши у незнакомца заостренные, как у варорцев. У эльфа были изящные руки с длинными ловкими пальцами. За плечами висели лук и пустой колчан, все свои стрелы он израсходовал во время схватки. Его зеленые одежды перехватывал золотой пояс. Эльф был стройным и высоким, но все же почти на голову ниже лорда Киана. 
— Некоторые эльфы в Дарда Эриниане называют меня Шаннон, а люди Серебряным Листом, но мое истинное имя — Ванидар, — мягко ответил эльф. — А теперь отдохни, дримм Тобин. Тебе надо набраться сил, ведь до того места, где ты обретешь покой и исцеление, путь неблизок. 
Он положил ладонь на лоб гнома, и, к всеобщему удивлению, Тобин тут же закрыл глаза и погрузился в глубокий сон. 
— Барак! — вдруг воскликнул Перри и кинулся к тому месту, где упал рыжебородый гном. То, что он увидел, наполнило сердце баккана ужасом: Борин и Анвал, низко надвинув капюшоны, стояли над телом мертвого гнома. Барак погиб от рук рюкка, защищая варорца. 

Киан, Анвал, Борин, Делк и Перри до утра смывали кровь и бинтовали раны, стараясь обработать специальным средством даже самые пустяковые царапины, ведь рюкки часто смазывали свое оружие ядом, так что и самый небольшой порез мог стать смертельным. Потом лорд Киан и Шаннон вели между собой тихую беседу, а Перри сидел в стороне ото всех, печально всматриваясь в темноту. 

На следующий день вернулись эльфы и человек–гигант. Переговорив с Шанноном, они перетащили трупы врагов на солнечный свет, где проклятие Адона обратило их в пепел. Человек и Шаннон подошли к гномам, Киану и Перри. 
— Это баэрон Урсор, — представил человека Серебряный Лист. — У него давние счеты с рюпт. 
Урсор был настоящим великаном, почти на две головы выше лорда Киана. Его каштановые с рыжиной волосы и густая борода уже кое–где тронула седина. Глаза чернели, словно агат. На нем был темно–коричневый кожаный панцирь, а с боку болталась гигантская булава. 
— Никому из разбойников не удалось скрыться, — сурово сдвинув брови, произнес он. 
Эльф обвел взглядом всех членов отряда и, помолчав, сказал: 
— Мы преследовали эту банду четыре ночи от самых ущелий в низовьях реки Нит, что неподалеку от Дарда Галиона. Не зная сами, мы гнали их в сторону вашего лагеря, я очень скорблю о вашем погибшем товарище. Приблизительно за час до битвы мы упустили их из виду, и им наверняка бы удалось улизнуть, если бы они по своей глупости не решили напасть на лагерь, посчитав вас легкой добычей. Мы разбрелись далеко друг от друга, когда каждый из нас услышал шум битвы. Я был ближе всех и поэтому подоспел первым, вскоре прибежал Урсор. А потом и остальные. 
— В самый критический момент для большинства из нас, — тихо промолвил лорд Киан, — но для Барака это было уже слишком поздно. 
И все с горечью взглянули на тело гнома, завернутое в одеяло. 
— Он сражался, как герой, и должен быть погребен, как герой, — сказал Шаннон. 
— Камень или огонь, — мрачно произнес Анвал. — Его тело должно покоиться в каменной гробнице или сгореть на погребальном костре. И никак иначе. Таков обычай чакка. 
Анвал понес Барака к плоту, а Борин и Делк пошли следом. Они положили погибшего воина на возвышение посередине плота, застлав его сосновыми ветками. Они смыли с Барака кровь, расчесали ему волосы и бороду и скрестили на груди руки. Справа положили топор, а в ноги — оружие поверженных врагов. Затем Анвал, Борин и Делк встали рядом, тихо произнося какие–то слова на непонятном языке, а эльфы стояли чуть в отдалении на берегу, скорбно склонив головы. Урсор и лорд Киан принесли раненого Тобина, и он вместе с остальными гномами стал шептать что–то похожее на молитву. А Перри склонился над Бараком, взял его руку в свои и разрыдался. 
— О Барак, — всхлипывал он, — ты сражался, спасая мою жизнь, и теперь никогда не увидишь Крагген–кор и не исполнишь свою заветную мечту. 
Затем лорд Киан разулся и взошел на плот с горящей ветвью в руке. Плачущего Перри увели в сторону. Человек вывел плот на середину реки и поджег, сосновые лапы занялись ярким пламенем. Киан нырнул в воду и скоро уже был на берегу. 
Пылающий плот медленно плыл по течению и спустя некоторое время скрылся за поворотом из виду. Шаннон Серебряный Лист подошел к самой кромке воды и запел прекрасным чистым голосом: 

Река змеевидною лентой сбегает 
С туманных, заснеженных горных вершин 
И, полнясь слезами дождей, исчезает 
В соленой воде океанских глубин. 
Пусть нашего брата подхватит она 
И примет в объятия вечного сна. 

Вдалеке над вершинами деревьев еще поднимался дым от погребального костра, но в конце концов и его не стало видно. 

Немного погодя эльфы отправились обратно на юг, унося с собой на носилках Тобина. Когда они тронулись в путь, гном, превозмогая боль, приподнялся на локтях и обратился к оставшимся: 
— Да сопутствует вам удача. Королю Дьюреку нужна ваша помощь. — И с этими словами он откинулся на носилки. 
Эльфы прошли вдоль берега к спрятанным лодкам. Им предстояло плыть вниз по реке к другому берегу, чтобы доставить Тобина в Дарда Эриниан, расположенный неподалеку от развалин Каэр Линдора, но Шаннон и великан Урсор по просьбе лорда Киана остались. 
Небольшой отряд собрался вокруг костра, и Киан поведал эльфу и баэрону о планах Дьюрека отвоевать Крагген–кор, о Пути Брегги и об их миссии. Пока он говорил, солнце поднялось высоко. Окончив рассказ, лорд Киан поделился тем, что его заботило. 
— К великому несчастью, из–за превратностей судьбы мы потеряли двух мастеров, с нами остался только Делк. Но для того, чтобы починить Закатные Врата, нужны по крайней мере двое. И я не знаю, как теперь быть. 
Голос Делка прозвучал мрачно, но твердо: 
— Тобин прав. Королю Дьюреку без нас не обойтись. Анвал и Борин присутствовали, когда мы обсуждали устройство Закатных Врат и способы починить их. Они оба обучены ремеслам, и не так важно, что раньше им не доводилось заниматься воротами. Полагаю, что втроем мы справимся с этим делом. Во всяком случае мы должны попытаться! 
— Но кто тогда будет защищать подступы к Вратам? — спросил Борин. — Кто отвлечет на себя внимание врага и уведет его по ложному следу, если мы вдруг столкнемся с орками? Это была наша с Анвалом задача. 
— Но ведь самое важное — открыть Врата, чтобы войско Дьюрека могло войти через них в Крагген–кор, — возразил Делк. — Иначе вся эта опасная затея теряет смысл. 
— Я буду сражаться с ирмами, — сказал лорд Киан. — Когда мы доберемся до Дриммендива, вам больше не понадобится проводник, дальше вас поведет Перри. Я с самого начала думал, что, как только мы окажемся под землей, я присоединюсь к Анвалу и Борину. 
Шаннон переглянулся с Урсором, и человек молча кивнул. 
— А как насчет нас? — спросил эльф. — В том, что произошло, есть доля и нашей вины. Если бы мы не погнали рюпт прямо на ваш лагерь, ничего бы не случилось. Из–за ваших неожиданных потерь здесь, на берегах Аргона, весь план короля Дьюрека может провалиться. Так что мы вдвоем, ваэрон и эльф, будем защищать и охранять вас, ведь теперь это наш долг. 
Урсор взглянул на лорда Киана. 
— Сэр, ваша миссия должна быть выполнена, — прогрохотал гигант, и его рука легла на рукоять булавы. — И тогда одним ударом орки будут выбиты из Черной Дыры, надеюсь, что навсегда. 
Лорд Киан кивнул и обвел взглядом остальных. Все были согласны с эльфом и человеком. 
— Так тому и быть, — подытожил лорд Киан. — Теперь нас снова семеро, и хотя никто не заменит Барака или Тобина, все же мы сможем выполнить порученное нам задание. — Затем он встал и твердым голосом произнес: — Сейчас не время предаваться скорби. Завтра на рассвете мы выступаем в Крагген–кор. И нам нужно подробно рассказать нашим новым товарищам, как и что мы собираемся делать. 

Перри в этот день почти все время молчал, лишь кратко отвечал на вопросы, если обращались непосредственно к нему. Казалось, общество друзей его тяготило, и он искал одиночества. Баккан все сидел и сидел на берегу реки, неподалеку от того места, откуда отплыл в свой последний путь плот с телом Барака. Шаннон то и дело посматривал на варорца, и лорд Киан тихо сказал: 
— Это был его первый в жизни бой. Сегодня он понял, что такое война. Но у этого варорца сильный дух. Я уверен, что он, как и его соплеменники, способны в трудные времена проявить отвагу и не впасть в отчаяние. Скоро он справится со своей болью и выберется из раковины, в которой сейчас замкнулся. 
Через некоторое время эльф пришел на берег реки, чтобы очистить наконечники стрел, вытащенные из тел убитых рюкков. Он остановился чуть в отдалении от варорца, присел на корточки и стал заниматься своим делом. 
— Это было так глупо, — начал Перри без всякого вступления. — Вовсе не так, как поется в песнях или рассказывается в легендах. Не было ни долгих поединков на мечах, ни подвигов, когда герой в сверкающих доспехах один сдерживает натиск целого войска. Была лишь растерянность, страх, жестокость, искалеченные тела, боль… и смерть.— Перри закрыл лицо руками, но увидел лишь барабанящие по земле пятки хлока. 
Шаннон Серебряный Лист с состраданием взглянул на плачущего варорца. 
— Война никогда не бывает славной, — тихо сказал эльф. — В ней нет места красоте и блеску. Сплошь да рядом это просто неразбериха и утомительная, гадкая работа. Неразбериха, потому что какие бы планы ни строил, они все равно нарушаются. Утомительная, потому что устаешь от постоянного ожидания чего–то, от бесконечных маршей, однообразия лагерной жизни. И гадкая, потому что понуждает к убийству. Даже война против рюпт вызывает омерзение, но насколько ужаснее было бы, если бы, к примеру, ваэрлинги воевали с ваэрлингами или люди с людьми. Так что в нашем случае хорошо хотя бы то, что мы сражаемся с настоящим злом, которое должно быть уничтожено, а ведь были времена, когда умами вождей и полководцев владели лишь ненависть и корысть и они бесстыдно обманывали своих приверженцев красивыми речами. — Шаннон закончил свою работу и подошел к баккану. — Все войны ужасны, мистер Перри, даже справедливые. Но мы должны сражаться со злом Дриммендива, потому что иначе оно расползется еще шире и будут погибать невинные и беззащитные. 
Шаннон потрепал ваэрлинга по плечу, повернулся и пошел в сторону лагеря. 

Этой ночью Перри, как обычно, нес свое дежурство. Он сидел на бревне около костра, вперив в темноту невидящий взгляд. Бейн лежал неподалеку, его голубое сияние предупредило бы о появлении рюкков и прочих врагов, но сейчас он лишь чуть поблескивал в свете пламени. 
Подошел великан Урсор и опустился на землю рядом с варорцем. Он тоже стал молча всматриваться во мрак. 
Наконец Перри заговорил: 
— Когда я делал списки с Книги Рейвен, я грезил о великих сражениях, славных подвигах, о борьбе с темными силами. Я тогда думал о той героической эпохе и представлял себя доблестным воином. И вот мои мечты сбылись, и я попал на войну, но боюсь, мне не под силу это вынести. 
Теперь великие битвы представляются мне просто жестокой бойней. Когда один воин с оружием в руках пытается убить или ранить другого. И даже если в сражении принимают участие огромные армии, все равно это поединок, ты лицом к лицу с врагом, безразлично, сколько народу вокруг. И в каждом таком поединке кто–то падает, а кто–то остается, чтобы схватиться со следующим противником, и так снова и снова до самого конца. 
Я не понимал толком, что такое война. Ведь это же немыслимо, чтобы одно существо, обладающее такими же чувствами, умеющее видеть, слышать, осязать, думать, стремилось бы отнять у меня жизнь, а я, в свою очередь, пытался бы умертвить его. — Глаза Перри расширились, когда он вспомнил весь пережитый ужас, он потупил взгляд, и его голос дрогнул: — Не об этом я мечтал. Я представлял себе честный доблестный бой, когда ты смотришь своему противнику в глаза. Но здесь не было ничего героического, первого рюкка я убил ударом в спину — страшно благородный поступок. Какая уж там доблесть, одна грязь… 
Я ведь почти не умею обращаться с оружием, а для того, чтобы выполнить поручение Дьюрека, нужны солдаты, а не ученые. Мое место в Руте или Клиффе за столом, заваленным старинными свитками. Я представлял себя героем, а оказался всего–навсего перепуганным книжным червем. 
Я буду помехой для всех. Вот и Барак погиб из–за меня, ведь он сражался, защищая мою жизнь. 
Перри опять тихо заплакал, страшные картины ночной схватки пронеслись перед его мысленным взором. 
Урсор повернул голову и взглянул на варорца. 
— Ты прав и не прав, валдан, — сказал он. — Прав в том, что касается войны, а не прав, потому что недооцениваешь себя. Ты сражался до самого конца, пока враг не отступил. А испугаться и растеряться может любой, даже самый бравый воин. Но если ты припомнишь все хорошенько, то поймешь, что в пылу битвы ничего не боялся, у тебя просто не было на это времени. 
А что касается твоей роли в этом деле, так ты и сам должен понимать, что в отличие от всех остальных ты абсолютно незаменим. Никто, кроме тебя, не сможет провести нас по подземному лабиринту до Закатных Врат. Барак это знал и защищал тебя, не только потому, что ты был его другом, но и потому, что от тебя зависит успех всего предприятия. А вы обязаны выполнить это задание, потому что зло в Черной Дыре должно быть уничтожено. — Урсор сжал кулаки и едва слышно проговорил: — Потому что они убивают беззащитных и невинных. Моя жена Граэль и новорожденный сын… 
Урсор не смог продолжать, встал и отошел от костра. 
Утерев рукавом слезы, Перри наблюдал за огромным человеком, шагающим по краю освещенного круга. Теперь баккан понял, почему этот великан так люто ненавидит ночное отродье. Перед его горем собственные печали Перри отступили на второй план. 
— Урсор, — позвал он, — мне так жаль. Я не знал… 
Перри замолчал, погрузившись в водоворот невеселых мыслей. Как долго он просидел так, баккан не имел понятия. 
В конце концов Перри встал и поднял Бейн, ведь как–никак он все еще стоял на страже. Некоторое время он просто вглядывался в даль, где чернели контуры заснувших зимним сном деревьев. Затем подошел к человеку и тихо произнес: 
— Урсор, я чувствую твою боль и твое горе. Но я не знаю… — Перри запнулся и снова умолк. 
Урсор положил огромную ладонь на плечо маленького варорца: 
— Этого достаточно, малыш. Этого достаточно. 
И они вновь стали вглядываться в ночь. Через некоторое время Перри твердо сказал: 
— Ты прав, Урсор, ты прав во всем. Зло в Дриммендиве должно быть уничтожено, и мы сделаем для этого все, что в наших силах. 
И варорец мрачно посмотрел на запад, словно желая пронзить взглядом ночной мрак и проникнуть в глубину подземелий, в самое сердце Крагген–кора. 

Глава 18 
СНЕЖНЫЙ ЗАНОС 

Коттон высунул голову из шалаша, было серое ненастное утро. В горах все еще бушевала буря. Глубокий снег засыпал все вокруг. Варорец осмотрелся, но в первый момент никого не увидел; казалось, от войска не осталось никаких следов, лишь неподалеку виднелись три небольших шалаша, больше походивших на снежные сугробы. 
Вечером, когда разыгралась буря и холод стал вовсе нестерпимым, Дьюрек приказал своим воинам разбиться по двое и соорудить шалаши из сосновых веток. Тем, кому приходилось ночевать зимой в горной местности, знакомы такие снежные убежища. Бомар выбрал в напарники Коттона, сказав просто: 
— Идем со мной. — И они, взяв фонари и веревки, отправились в лес. 
Когда Коттон разглядел сквозь снежную завесу, что все разбрелись кто куда, баккан пришел в ужас: 
— Мы же растеряемся в такую метель. Нам будет в жизни друг друга не отыскать! — воскликнул Коттон, стараясь перекричать ветер. 
— Не забывай, друг Коттон, что ты с чакка, и хотя мы порой не знаем, куда направляемся, зато всегда можем найти обратный путь, даже ночью во время бурана, — ответил гном. И Коттон с Бомаром побрели дальше сквозь ветер и снег. 
Они нарезали веток, связали их и закинули за спины. Вернувшись в лагерь, принялись сооружать шалаш. Вначале был сделан каркас и укреплен в земле, а затем сверху его покрыли лапником, так чтобы снег не проникал внутрь. Потом они на четвереньках заползли в свое убежище, где, впрочем, оказалось вполне достаточно места для двоих. 
Ночь они провели в относительном тепле, но наутро буря не утихла. 
— Что мы теперь будем делать, Бомар? — спросил Коттон, втягивая обратно голову. 
Бомар взял в руки фонарь, наполнявший их убежище мягким зелено–голубым сиянием, и закрыл коробку. Сквозь ветви в шалаш проникал серый утренний свет. 
— Делать нечего,— проворчал он,— надо ждать, когда утихнет буран. 
— Интересно, когда это будет, — задумчиво произнес Коттон. — Правда, по этой части я не большой знаток. Ведь в Боски редко случаются снежные бури. Я могу припомнить только одну: тогда в Лесную лощину спустился Белый Волк и пурга не утихала два дня, так что намело фута два снегу. Но я слышал, что в горах снежные бури могут бушевать неделями… Ох, Бомар, даже не знаю, чего это я разболтался. Я просто страшно боюсь, что мы здесь застрянем и не успеем к сроку к Закатным Вратам, и тогда мистер Перри и остальные окажутся в ловушке, в этих кишащих всякой нечистью подземельях. 
— Помолчи, ваэран, — цыкнул на него Бомар. — Нет ничего хуже, чем думать о том, что мы не в силах изменить. Пока у нас нет выбора, нам остается только ждать, когда стихнет буран. Мы не можем выступать сейчас, я уже попадал в такие бури раньше и знаю, что это такое. Здесь, в лесу, мы в укрытии, а на равнине воздух становится белым от снега, и дальше чем на ярд вокруг ничего не разглядеть. А холодный ветер — это самый страшный враг, он словно высасывает из тела тепло, обжигает легкие своим ледяным дыханием, и лошади моментально околевают. Поэтому мы должны ждать. 
— А как же наши Каштан и Лохматый? — с тревогой спросил Коттон. — Да и остальные лошадки. Неужели они погибнут? Надо что–нибудь предпринять! 
Варорец начал выбираться из шалаша, но Бомар его остановил. 
— Постой, Коттон! — сказал гном, удерживая его за плечо. — За лошадей не волнуйся. Ничего с ними не сделается. Конечно, им холодно, но они не замерзают. Такая опасность — только в открытой местности. Здесь деревья защищают их от ветра. 
— Все равно пойдем посмотрим, — попросил Коттон, — мне нужно размять ноги. 
Бомар понял, что с бакканом спорить бесполезно, и, пожав плечами, надел капюшон. Они выползли из шалаша, и Бомар повел варорца к тому месту, где стояли лошади. 
Коттон несколько раз проваливался в снег по пояс, и хотя гном прокладывал путь для маленького баккана, им часто приходилось останавливаться, чтобы передохнуть. Горы и перевал были скрыты от глаз сплошной белой пеленой. 
Наконец Коттон и Бомар дошли до места, где под защитой невысоких сосенок стояли лошади. Деревья там росли густо, поэтому снег был не очень глубок и ветер не хлестал с такой силой. Животные, казалось, обрадовались, завидев их. Ведь с прошлой ночи, когда лошадям дали немного зерна и отвели в этот огороженный натянутой по периметру веревкой «загон», они не видели своих хозяев. 
Коттон и Бомар некоторое время побродили среди животных, разговаривая с ними, и казалось, одно их присутствие радует лошадей. Наконец Коттон нашел Каштана, а потом и Лохматого, они оба ласково потянулись к нему мордами, теперь баккан уверился, что лошадки чувствуют себя нормально. 
Варорец и гном стали пробираться обратно. Коттон наклонился и прокричал на ухо Бомару: 
— Чего нам не хватает, так это кружки горячего чая. Но в такую метель костер все равно не развести. 
Бомар засопел и сказал: 
— Пойдем скорей, будет тебе чай. Наконец им удалось добраться до лощины, где стояла черная повозка, они достали оттуда маленький горн, мешок угля и потащили все это к своему шалашу. Вскоре в горне уже полыхал огонь. Они растопили в большом котле снег, вскипятили воду и заварили чай. Оставив Коттона следить за огнем, Бомар отправился к другим шалашам, чтобы пригласить их «обитателей» присоединиться к ним. Вскоре гномы уже собрались вокруг костра, и Коттон разлил по кружкам дымящийся чай. 
Так варорец и Бомар провели весь день, они только успевали ставить на огонь котлы да разливать благодарным товарищам чай, в то время как вокруг бушевала пурга и выл ветер. Хотя Коттону приходилось все время суетиться, он не мог отвлечься от своих печальных мыслей. «Застряли! — думал он. — Застряли в горах. Ралф предупреждал: «Берегитесь Вару». И он оказался прав: Белый медведь поймал нас, словно в мышеловку. Ох, мистер Перри, что же с вами будет?» 

Следующим утром, перед рассветом, Коттон проснулся с чувством непонятного беспокойства. «Что–то не так», — подумал он. И, откинув капюшон, стал прислушиваться. «Чего–то не хватает». Он напряг слух, но тишину нарушало только мирное посапывание Бомара. Баккан взволнованно стал трясти товарища за плечи. 
— Бомар! Бомар, послушай! Что ты слышишь? — Бомар проснулся, ворча открыл фонарь. Огромные глаза варорца заблестели в его мягком свете. — Ты что–нибудь слышишь, Бомар? 
Бомар прислушался и затем взволнованно воскликнул: 
— Ничего! 
— Бот именно! — подтвердил Коттон. — Тишина! Ветер стих! Буря улеглась! — Он схватил фонарь и выбрался вслед за Бомаром из шалаша. Баккан оказался прав, ветра не было, все, что осталось от бушевавшего два дня ненастья, — это легкий снежок, неслышно падающий сквозь сосновые ветви. Варорец схватил фонарь и с гиканьем и улюлюканьем принялся танцевать на снегу, а гном наблюдал за ним, широко улыбаясь. 
Когда рассвело, Бомар со своими помощниками приготовили горячий завтрак для повеселевших воинов. Снежок прекратился, и небо стало проясняться. Все уже поели, и посуда была вымыта и убрана, но приказа выступать все не было. Прошло еще два часа, но команды так и не поступило. Наконец появился капитан и подозвал остальных. 
— На пути образовались большие заносы, — объявил он, и бодрое настроение Коттона сменилось отчаянием. — Однако через три мили вниз по склону снег уже не такой глубокий, и по дороге вполне можно идти. Нам не остается ничего другого, как расчистить путь к свободе. Нас здесь четыре тысячи, но лопат гораздо меньше, поэтому придется разгребать снег всем, что хоть мало–мальски пригодно для такой работы: сковородами, мисками, поддонами и всем таким прочим. Наша главная задача — прокопать нечто вроде тоннеля к дороге, можно оставлять снег глубиной по колено, лошади пройдут. 
Мы и так уже задержались, а товарищи будут ждать нас у Закатных Врат двадцать пятого. — И капитан возвысил голос: — Так давайте же покажем, на что способен народ Дьюрека! 
Гномы дружно взялись за работу, а Бомар и Коттон остались в лагере готовить для всех горячий обед. 

Гномы словно вгрызались в снег, прокапывая в глубоких сугробах тоннели. Низко надвинув капюшоны, чтобы не ослепнуть от снежного сияния, они продолжали упорно трудиться, орудуя лопатами, сковородками, поддонами и шлемами. Один отряд сменял другой, и работа продолжалась. Гномы, которых сменили, возвращались в лагерь, чтобы перекусить, выпить горячего чая и немного отдохнуть в своих шалашах, а потом опять брались за работу. Круговорот продолжался, и Бомару с Коттоном тоже приходилось трудиться без передышки. 
К полудню гномы уже расчистили путь сквозь самые глубокие сугробы, и дальше работа пошла быстрее. 
Вдруг откуда–то снизу донеслись звуки валонского рога. Бритта тут же откликнулся на зов, протрубив в черный бычий рог. Послушав ответ, затрубил вновь. Коттон недоумевал, что это могут быть за сигналы, но тут к желтой повозке подошел улыбающийся Бритта. 
— Это Хоган! — радостно сообщил он.— И Эддра, и Арл, и Вулф! — мой передовой отряд. Они вместе с лошадьми переждали бурю в пещере, в пяти или шести милях ниже по склону. А сегодня весь день откапывали путь наружу. Теперь они ждут нас. 
— И ты все это узнал по звуку рога, когда вы переговаривались друг с другом? — спросил Коттон. Бритта довольно кивнул, а варорец был удивлен и восхищен, хотя так и не понял, как валонцам это удается. 

К полудню гномы уже расчистили дорогу на полмили. К вечеру дорога была расчищена на милю, и после захода солнца работа продолжалась при свете фонарей. К полуночи длина тоннеля была полторы мили. 
Бомар велел Коттону пойти отдохнуть. Баккан трудился весь день без передышки и был совершенно измотан. Тем не менее он ощущал какую–то неудовлетворенность, ему казалось, что, если бы только он вместе с остальными копал, а не крутился на кухне, дорога была бы расчищена в два раза быстрее. Да и вообще, что это они там копаются. Неужели целое войско не могло сделать эту работу за пару часов? Коттон был страшно расстроен не только из–за того, что дело двигается слишком медленно, но в первую очередь был сердит на себя самого за подобные мысли, ведь умом он прекрасно понимал, что гномы делают все возможное и что он принесет гораздо больше пользы, готовя еду. 

Поспав пять часов, варорец снова поплелся к кухонной повозке. Пожевав дорожного хлеба и выпив кружку чаю, он сменил Бомара. Было еще темно, лишь на востоке на небе появилась светлая полоска. Над горными склонами плыл тонкий серп молодой луны. Вскоре перекусить пришел отряд гномов, и Коттон узнал, что дорога расчищена уже на две мили. 
Рассвело, утро было ясным и ослепительно ярким. Трудоемкая работа продолжалась, а солнце поднималось все выше и выше, постоянно напоминая о драгоценном времени. Варорец налил себе кружку горячего чая и отошел в сторону, чтобы передохнуть. Солнце уже почти достигло зенита. Внезапно Коттон услышал звук, похожий на затухающий раскат грома. Баккан обернулся в ту сторону, откуда он доносился, но из–за деревьев ничего не смог разглядеть. Когда через несколько минут он вернулся к повозке, то спросил Бомара: 
— Что это так громыхнуло в горах? 
— Где–то далеко сорвалась лавина, — ответил Бомар. — Это словно снежная стена, двигающаяся с огромной скоростью, увлекая за собой все, что находится на ее пути, — кусты, деревья, камни. 
— Только этого нам не хватало, — ответил Коттон. — Я думал, самое страшное — оползень, но это, по–моему, еще хуже. Будем надеяться, что никакой лавине не придет на ум двигаться в нашу сторону. 
Приблизительно за два часа до заката окрестности огласил радостный крик: «Дорога свободна!» Прозвучал приказ приготовиться к выступлению. Несмотря на усталость, воины бодро закинули за плечи свои мешки, запрягли лошадей и приготовились к маршу. Они тронулись в путь сразу после захода солнца, освещая дорогу фонарями. 
Войско медленно продвигалось в сторону дороги. Коттону и Бомару, ехавшим в самом конце на своей желтой повозке, приходилось часто останавливаться и ждать, пока идущие впереди прокладывали путь. Гномы шли по колено в снегу, а повозки то и дело приходилось толкать, потому что колеса увязали и лошади не справлялись. 
Бомар и Коттон ехали в основном по уже утоптанной дороге. Единственная трудность, которую они испытывали, состояла в том, что в некоторых местах укатанный снег превращался в лед и лошади поскальзывались, но они благополучно миновали эти опасные участки. 
Порой снежные стены были выше голов гнома и варорца, сидящих высоко в повозке. Теперь Коттон мог себе наглядно представить, какую огромную работу пришлось проделать гномам. 
Так они прошли три мили от ущелья до дороги. Чтобы расчистить этот участок, четырехтысячному войску понадобились два дня и ночь неимоверных усилий, а в итоге весь путь занял меньше двух часов. 
Войско продолжало двигаться к Арденской долине, и в общей сложности они покрыли за этот переход пятнадцать миль. Чем ниже они спускались, тем менее глубоким становился снег, пока наконец колеса повозок не застучали по твердой земле. В конце концов Дьюрек отдал приказ разбить лагерь. Капитаны выставили стражу, и гномы принялись разводить костры. Усталые воины засыпали там, где опустились на землю. 
Коттон уже собирался ложиться, когда подошли Дьюрек и Рэнд. Они не виделись три дня, но говорили немного. На этот раз ни принц, ни король не стали возвращаться к началу колонны и улеглись около последнего костра. 
Засыпая, Коттон услышал еще один далекий громовой раскат, — значит, где–то в горах снова сошла лавина. Он подумал о том, остался ли на прежнем месте их лагерь, или лавина накрыла его вместе с расчищенной дорогой, неужели плоды двухдневного тяжелейшего труда были погребены под снегом за несколько секунд, но варорец провалился в глубокий сон, не успев развить свою мысль дальше. 

Глава 19 
ЗАКАТНЫЕ ВРАТА 

На следующее утро все сборы проходили в страшной спешке. Каждый чувствовал, что нужно торопиться, ведь из–за снежной бури они потеряли три дня, и теперь поспеть на встречу с товарищами вовремя представлялось задачей отнюдь не простой. 
— Мы опаздываем, войско измотано, — сказал Дьюрек, — а нам предстоит еще долгий путь по разбитой дороге через пустынные негостеприимные земли. Тем не менее мы должны наверстать потерянные дни, хотя силы необходимо экономить, ведь у Закатных Врат нам скорее всего предстоит тяжелый бой. Я долго думал над этим, но не вижу другого выхода, кроме отчаянного марш–броска. Ведь повозок слишком мало. А как насчет того, чтобы спуститься по реке Тамбл на плотах, принц Рэнд? Гномы не умеют плавать, да и искусство строить плоты нам неведомо, однако мы приложим все усилия, если это поможет нам выиграть время. 
— Нет, по Тамблу на плотах не проплыть,— ответил Рэнд, отрицательно качая головой.— Я бы мог научить вас строить плоты, и управлять ими вовсе не сложно, но, к сожалению, здесь нам это не поможет: между Арденом и рекой Кейр, где нам нужно высаживаться на берег, множество быстрин и порогов, которые нельзя пройти на плотах. Я думаю, что у нас просто нет другого выхода, кроме ускоренного марша по Релльской дороге. Иначе мы не успеем к назначенному сроку. 
— Я согласен с тобой, но такой переход окончательно измотает солдат, — сердито проворчал гном. — И когда мы доберемся до Дриммендива, у нас просто не будет сил сражаться. 
— Но, король Дьюрек, если мы приложим максимум усилий, то доберемся до Закатных Врат за неделю, — сказал Рэнд. — И там все, кроме тех, кто будет разбирать завал, смогут отдохнуть, а затем сменить товарищей. 
— И в этом я согласен с тобой, — сказал Дьюрек. — Но такой переход перед битвой — это все же слишком тяжело. 
— Кстати, по поводу тяжестей, — вмешался в разговор Коттон, — почему бы не погрузить на продовольственные повозки хотя бы оружие? Ведь они сейчас полупустые. Солдаты налегке смогут идти гораздо быстрее. 
Дьюрек и Рэнд удивленно переглянулись. Подобная мысль могла прийти в голову только тому, кто не привык носить доспехи. А гномы прошли, таща на себе всю эту тяжесть, от самого Северного рудника до Гримволла и словно срослись со своими латами, поэтому никто и не додумался до такого простого решения. Дьюрек расхохотался и хлопнул в ладоши, ведь Коттон, конечно, был прав. 
Гномы зашагали быстрее, а все их оружие громыхало в желтых повозках. Только свои любимые топоры да заплечные мешки они взяли с собой. 
Валонские всадники скакали вдоль флангов, они выезжали далеко вперед, чтобы разведать путь. Вскоре покрытые снегом горные склоны остались далеко позади. Войско двигалось теперь по Старой Релльской дороге, поросшей высокой травой, уже пожухлой после первых заморозков. 
Земля, по которой проходила дорога, была пустынной и дикой. Порой попадались небольшие рощицы или одинокие деревья–великаны, тянувшие к небу голые ветви. По обочинам рос ежевичный кустарник, но в основном на мили вокруг простиралась открытая вересковая пустошь. Даже не подозревая этого, они шли параллельно тому пути, которым более двухсот тридцати лет назад проезжали Так, Гален и Гилдор. На саму дорогу они выезжать не решались, так как в те далекие дни вся местность в окрестностях Ардена патрулировалась гхолами. 
В течение дня была сделана лишь одна короткая остановка. Воины наскоро перекусили дорожным хлебом и двинулись дальше. За дневной переход они покрыли двадцать девять миль, что вполне удовлетворило Рэнда и Дьюрека. 
За следующие два дня они прошли еще около шестидесяти миль, но на четвертый день полил дождь, и воинам пришлось сбавить темп. Старая разбитая дорога раскисла, и вскоре гномы уже шлепали по сплошному грязному месиву, в котором увязали колеса повозок, и их то и дело приходилось подталкивать, помогая лошадям. Особенно тяжело было тем, кто шел в последних рядах. 
— Теперь–то я понял, что значит плестись в самом хвосте. Мало того, что нам приходится тащиться по разбитой дороге, так мы еще не имеем ни малейшего представления о том, что происходит впереди. Отчего вдруг все останавливаются или, наоборот, прибавляют шаг. И пока не окажемся в какой–нибудь переделке, так ничего и не поймем. 
— Ха, друг Коттон, — рассмеялся Бомар. — Теперь я вижу, что ты стал привыкать к военной дисциплине. Такова уж солдатская участь во всех войсках от начала времен. Нам никогда не говорят, отчего да почему. 
Гном и варорец рассмеялись, а потом спрыгнули с повозки, чтобы в очередной раз подтолкнуть ее. 
Передовые отряды двигались с хорошей скоростью, а тем, кто шел сзади, приходилось намного труднее. И когда был отдан приказ остановиться, прошло еще около трех часов, пока Бомар и Коттон наконец добрались до места лагеря. В этот день им удалось пройти лишь двадцать две мили. 
На следующее утро погода стояла отличная, дорога подсохла, и войску удалось наверстать упущенное из–за дождя время. Впереди маячили преграждавшие путь горы, Старая Релльская дорога огибала их с юго–запада. Им пришлось идти в этом направлении еще три дня, а на четвертый дорога, обогнув горную цепь, вновь повернула на юго–восток. Наконец они вышли на финишную прямую, ведущую к Куадрану и Дриммендиву. Пошел уже шестнадцатый день с тех пор, как они выступили от Ландоверской переправы, и девять дней продолжался ускоренный марш от Крестанского перевала. Все были измотаны, но, несмотря на героические усилия, все же не укладывались в намеченные сроки. 
Дорога начала подниматься вверх, и вскоре гномы увидели четыре горы, под которыми был расположен Крагген–кор: Серую крепость, Высокий утес, Темный шлем и Шпиль Бурь. Закатные Врата были пробиты на склоне Темного Шпиля, от которого войско отделяли еще несколько дней трудного пути. Но теперь, когда цель была видна, все приободрились. 
Этим вечером Рэнд прикинул, что до Закатных Врат им придется добираться еще четыре дня. 

На закате второго дня воины разбили лагерь на старой развилке. Рэнд, Дьюрек и Бритта смотрели на раздваивающуюся дорогу. 
— Дорога ведет к Куадранскому перевалу, — сказал Рэнд. — Но теперь через Гримволлские горы уже не перебраться, потому что перевал занесло снегом. Вторая дорога ведет направо, прямо к Закатным Вратам. Это остатки прежнего торгового пути, пролегавшего между эльфийским королевством Лианон, прозванного людьми Реллем, и Крагген–кором, где обитали ваши предки, король Дьюрек. Этой дорогой мы доберемся до Закатных Врат за полтора дня. 
— Как я и опасался, — молвил Дьюрек, — путь через горы для нас уже закрыт. У бурана, бушевавшего над Крестанским перевалом, оказались длинные крылья. Если бы мы обладали знаниями наших предков, то смогли бы проникнуть в Крагген–кор прямо отсюда. Ведь потайные врата расположены где–то на склонах Куадранского ущелья. Но теперь никто не сможет сказать, где именно. Однако здесь мы не в безопасности: если орки отыскали этот выход, они уже сейчас шпионят за каждым нашим шагом. — При этих словах рука Бритты потянулась к копью, и Дьюрек улыбнулся, увидев непроизвольное движение воина. — Но это маловероятно, ведь врата потайные, так что даже мастеру Бараку было бы нелегко отыскать их и уж тем более разгадать секрет замков. 
Слова Дьюрека не убедили Бритту, и он продолжал настороженно осматривать склоны. 
— Так что, — продолжил Дьюрек, — если мы не сумеем открыть Закатные Врата, то придется идти на юг, а на другую сторону этой горной цепи мы сможем попасть только через Гюнарское ущелье. Однако не надо думать о неудаче. Пойдем навестим друга Коттона и посидим у его костра. 
Они направились к желтой повозке и подоспели как раз к ужину. 
По темному звездному небу медленно плыла луна. Коттон задумчиво посмотрел на серебряный месяц. 
— Интересно, как там мистер Перри, что поделывают Борин, Анвал и лорд Киан? Может статься, что и они сейчас тоже любуются луной. 
— Может быть, Коттон, может быть,— ответил Рэнд. — Если не ошибаюсь, сегодня двадцатое ноября. Значит, они уже подошли к Яме. Завтра им предстоит подняться по склону к Рассветным Вратам, а послезавтра они попытаются проникнуть в Дриммендив. 
От этих слов сердце Коттона сжалось. Теперь, когда до Крагген–кора было рукой подать, все опасности, которые ожидали друзей в подземельях, стали пугающей реальностью. 
— Если все пойдет хорошо, то они спустятся в подземелье в то же время, когда мы окажемся перед Закатными Вратами. — Сердце Коттона сжалось еще сильнее. 
— Мы опаздываем, — мрачно сказал король гномов. — Но будем надеяться, что успеем разобрать завал. 
— Ведь у нас будет достаточно времени, король Дьюрек, — уверил Рэнд. — Мы доберемся туда не позже полудня. 
Через некоторое время Бритта, Рэнд и Дьюрек поднялись и, пожелав Коттону спокойной ночи, отправились к началу колонны. 
В эту ночь мысли Бритты все время возвращались к старинным Высоким Вратам, расположенным где–то на склонах Куадранского ущелья, про которые забыли гномы, но, может быть, узнали орки. Его преследовали видения: черные рукхи, шныряющие взад и вперед через открытые ворота, дроки, шпионящие за передвижением войска и нашептывающие о готовящемся вторжении жестокому Гнару… Взгляд Бритты скользил вверх и вниз по каменным утесам. И сон еще долго не приходил к нему. 

На рассвете войско приготовилось к выступлению, а Бритта подозвал к себе Эддру, Арла, Вулфа и Рэнда и, поделившись своими опасениями, приказал им остаться в ущелье. 
— Лучше переусердствовать, чем расплачиваться кровью за свое легкомыслие, — объяснил он. 
Было решено, что дозорные должны будут развести на вершине Красного Стража, одной из невысоких гор, которую хорошо видно с дороги, сигнальный костер, если враги вздумают пройти через Высокие Врата и ударить с тылу. 

Не успело войско пройти и нескольких миль, как путь им преградил овраг, такой глубокий, что через него было не перебраться. Бритта послал своих людей в обе стороны, чтобы они разведали дорогу. Вскоре валонские всадники нашли обходной путь, но несколько драгоценных часов было потеряно. 
На следующий день Старая Релльская дорога вывела их к оврагу, по которому некогда протекал Даскрилл, но сейчас он пересох и только кое–где внизу поблескивали небольшие лужицы. Здесь дорога снова раздваивалась, и они двинулись налево, вдоль русла пересохшего ручья. 
Теперь они шли по безжизненной долине, носившей название Рагад, и вокруг видны были только вздымавшиеся ввысь горные пики. Через несколько часов звуки валонских рогов возвестили, что передовой отряд остановился. Дальше дорога, огибая подножие гор, сворачивала на восток и вела вдоль отвесной скалы, с которой некогда Даскрилл низвергался прекрасным водопадом. Наверх вели две выбитые в камне лестницы. В древности там была смотровая площадка, на которой стояли на страже гномы, охранявшие долину, а за ней возвышался Темный Шпиль. 
Дьюрек, Рэнд и Турин поднялись наверх и увидели, что русло Даскрилла перегорожено каменной насыпью. 
— Должно быть, Книга Рейвен права, потому что это не похоже на работу чакка, — заметил Турин. — И не похоже, чтобы это было делом рук укхов, потому что каменные глыбы слишком велики. Чтобы построить такую дамбу, нужна великая сила, это могли сделать только тролли. 
Они поднимались все выше, наконец из–за дамбы показалась блестящая водная гладь, над которой нависал склон Темного Шпиля, образуя что–то вроде арки. Где–то на том берегу находились Закатные Врата, через которые некогда входили в Дриммендив купцы. 
— Посмотрите! — воскликнул Турин. — Старинный подъемный мост. Значит, там должны быть и Закатные Врата. — Если я не ошибся, то они действительно засыпаны. Однако отсюда мне кажется, что с таким завалом мы управимся за два дня, но, чтобы сказать наверняка, мне нужно туда попасть. 
— Думаю, через озеро это не больше четверти мили, — сказал Рэнд, прикидывая расстояние на глаз, — но нам придется идти в обход, а это мили две, не меньше. 
Когда они спустились, Дьюрек подозвал к себе валонских всадников и велел объявить войску, что наконец они достигли цели, и приказал разбить лагерь в северной части долины, а также скомандовал собрать на совет всех капитанов. 
Как только всадники ускакали, Дьюрек, Рэнд и Турин отправились к Закатным Вратам. Они обогнули утес и пошли по берегу Темного моря. В этой каменистой местности не росла даже трава. Они не увидели ни птиц, ни зверей; казалось, что эта безжизненная пустыня таит какую–то угрозу. 
Наконец они добрались до подъемного моста. 
— Когда–то этот мост служил для Крагген–кора надежной защитой. Если королевству угрожала опасность, его поднимали. Теперь механизм сломан. Но посмотрите! Он настолько прочен, что по нему может пройти целое войско. — Дьюрек поставил на мост ногу, восхищаясь мастерством своих предков. — В предании говорится, что раньше здесь был ров, ров, а не это вонючее черное болото. 
Они прошли по мосту и увидели ступеньки, поднимавшиеся из–под воды, где некогда был двор. Теперь они разглядели обломки массивных каменных колонн, выкорчеванные деревья, лежащие вверх корнями. 
— Эх, — тяжело вздохнул Турин, — разрушено такое сооружение. — И он стал молча оглядывать руины. — Некоторые глыбы оказались больше, чем я предполагал, глядя с того берега. Думаю, чтобы расчистить подход к Вратам, нам потребуется два с половиной дня. 
— Хола! — воскликнул Дьюрек обрадованно. — Сегодня двадцать второе и еще только полдень. Значит, мы сможем закончить работу двадцать пятого, как раз к сроку. — Он повернулся к Рэнду, который с хмурым видом изучал ступени. — Чем ты встревожен, принц Рэнд? 
— Посмотрите на эти обломки, король Дьюрек, — ответил юноша, — чтобы так разворотить все вокруг, нужно обладать невероятной силой. С таким чудовищем, как Кракен, едва ли можно совладать. 
При упоминании этого имени оба гнома со страхом взглянули на неподвижную водную гладь, от которой их отделяло лишь несколько шагов. 

Когда весть о том, что они у цели, облетела войско, по рядам пробежала волна радостного шума. Всадник подскакал к Коттону и сообщил ему, что король Дьюрек просит его перейти в начало колонны. Варорец, с одной стороны, обрадовался этой вести, ведь это значило, что вскоре он сможет встретиться со своим хозяином, а с другой — опечалился: ему совсем не хотелось расставаться с Бомаром. Но гном положил на плечо баккана свою мозолистую руку и сказал: 
— Что ж, друг Коттон. Я был бы рад сражаться с этим подлым воровским отродьем рядом с тобой. Но твоя задача — вести войско. Так что вперед, проводник, твоя помощь нужна королю. 
Коттон побрел к повозке, вытащил свои доспехи и оружие, упаковал в заплечный мешок вещи. 
— До свидания, Бомар, — сказал он. — Мы прошли с тобой вместе немалый путь, и надеюсь, что мы встретимся после того, как все это закончится. И тогда у нас будет возможность поговорить по душам. Как ты сказал мне в первый день нашего знакомства, я буду стараться собирать впечатления, чтобы было чем поделиться с тобой при встрече. 
Затем он подошел к лошадкам, потрепал их гривы, угостил каждую морковкой и попросил Бомара: 
— Позаботься, пожалуйста, о Каштане и Лохматом. 
Тяжело вздохнув, Коттон повернулся и побрел к началу колонны. По дороге баккан видел, как воины раскладывают костры, достают из повозок оружие и доспехи. Коттон кивал знакомым, и они кивали в ответ, а некоторые махали маленькому воину в золотой кольчуге, который должен был вести их по подземным залам их древней родины. 
Наконец Коттон добрался до начала колонны, где уже собрались на совет капитаны. Вслед за Дьюреком они поднялись наверх по ступенькам и стали не отрываясь смотреть на темневшее внизу озеро. Варорец тоже взглянул на воду. «Что–то не так с этим озером, — подумал он. — Такое впечатление, что вода в нем мертвая». И вдруг понял, почему в голову ему пришла такая мысль. В озере ничего не отражалось; казалось, что его черные глубины засасывают в себя солнечный свет. Внезапно неподалеку от берега появилось несколько пузырей, они тут же лопнули, по воде пошли круги, и черная поверхность вновь замерла без движения. 
— Вот там, — сказал Дьюрек, указывая на противоположный берег,— находятся Закатные Врата. Как и говорится в Книге Рейвен, портал обрушен и они завалены обломками колонн и вывернутыми с корнем деревьями. Турин считает, что нам понадобится два дня, чтобы расчистить их. Говори, Турин, тебе слово. 
— Сперва мы должны разделиться на отряды, как мы делали, разгребая снежный завал, — начал гном, потом объяснил, какие потребуются инструменты и как нужно сдвигать огромные каменные глыбы. 
Хотя Коттон и старался вникать в то, о чем говорил Турин, его взгляд был прикован к черной поверхности Темного моря. Напрягая зрение, он всматривался в пугающие глубины, но пока все было спокойно. 
Заходящее солнце окрасило горные пики в оранжевый цвет. Когда совет закончился, уже начало смеркаться. Перед тем как спуститься, Коттон бросил последний взгляд на озеро, до него донесся тихий всплеск, и по воде снова пошли круги. 

На следующий день работа началась спозаранку. Сотни гномов орудовали ломами, кирками и лебедками, ворочая и дробя каменные глыбы, затем обломки грузились на телеги и увозились прочь. 
Турин, отдавая команды и оживленно жестикулируя, руководил работой. Сотни гномов трудились с утроенной энергией, повозки только успевали подъезжать, но завал, казалось, вовсе не уменьшался. 
Коттон сидел на верху дамбы и оттуда восхищенно наблюдал за работой. Он провел так целый день, спускаясь вниз только для того, чтобы наскоро перекусить. 
Незадолго до захода солнца к нему поднялись Рэнд, Дьюрек и Бритта. 
— Привет, Коттон, — поздоровался с ним Рэнд. — Мы собираемся пойти к Вратам, осмотреть, насколько продвинулась работа. Не хочешь с нами? 
Баккан радостно согласился, и они направились к северному берегу Темного моря. 
— Эта долина кажется совершенно безжизненной, — сказал Дьюрек, — а в преданиях говорится, что когда–то здесь росла сочная изумрудно–зеленая трава, цветущие кустарники и плодовые деревья. А теперь все вымерло, словно воды этого черного озера испаряют яд, губящий все живое. 
— Проклятое место, — пробурчал Бритта. — Ни Ветер Ночи, ни другие кони не притронутся к этой воде. Когда кончится зерно и вода, нужно будет отвести лошадей на пастбища, подальше отсюда. Я уже послал Фарлона разведать, где здесь есть что–нибудь подходящее. Мы двинемся на юг, как только вы откроете Врата. 
Дьюрек не смог сдержать глубокого вздоха. 
— Разумеется, Бритта, отправляйтесь, но мне тяжело расставаться с тобой и твоими воинами, я уже привык полагаться на зоркие глаза ванадьюринов. 
— Сыны Харла не умеют сражаться под землей. Будет лучше, если мы позаботимся о лошадях и останемся стеречь Куадранское ущелье. Даже если рутхи и дрокхи обнаружили Высокие Врата, о которых вы говорили, клянусь, пока мы здесь, они не ударят с тыла. 
Я оставлю стражника и в этой долине, чтобы он зажег сигнальный костер, если появятся орки, отступающие из Крагген–кора. Тогда мы прилетим с пастбищ, и те из врагов, кто избежит ударов топоров чакка, познакомятся с валонскими копьями. 
— Каждый должен заниматься своим делом, — сказал Дьюрек. — Пасите лошадей, охраняйте долину, а когда закончится война, вы поскачете с вестью о победе к нашим родичам в Красные холмы, в Ванар, к королю Эанору, и в Каэр Пендвир к Верховному правителю Дариону. Без вашей помощи нам было бы очень тяжело, так что спасибо. 
Король гномов похлопал светловолосого воина по плечу, и лицо Бритты расплылось в улыбке. Принц Рэнд и Коттон взволнованно наблюдали за этой сценой: наконец был положен конец древней распри между народом Валона и кланом Дьюрека. 
Они шли у самого подножия Шлема Бурь, по берегу Темного моря. Их сапоги хлюпали в черной вязкой жиже, Коттон никак не мог отделаться от ощущения, что эти воды таят какую–то неведомую угрозу. 
Четверо пересекли мост. Турин поздоровался с королем и сказал, что работа движется быстрее, чем он предполагал, и скорее всего они закончат раньше намеченного срока. Коттону и Бритте оставшаяся груда камней показалась огромной, но Рэнд и Дьюрек, уже приходившие сюда, видели, насколько уменьшился завал. Начинало смеркаться, гномы принялись собирать инструменты, к лагерю одна за другой потянулись подводы. 
Дьюрек благодарил и подбадривал гномов, но Коттон не слышал его слов. 
Баккан в ужасе смотрел на озеро, и волосы на его голове стали подниматься дыбом. От страха он не мог шевельнуться, сердце в груди у варорца билось, словно испуганная птица. 
Лучи заходящего солнца освещали теперь только горный склон, озеро тонуло в темноте, но Коттон видел, как на его гладкой поверхности вздыбливается гигантская волна. 

— Посмотрите! — закричал баккан. — Страж проснулся! 
— Чакка шок! — скомандовал Дьюрек. 
Гномы, побросав инструменты, схватились за топоры, а Коттон и Рэнд обнажили мечи. Волна стремительно катилась на них, приближаясь с чудовищной скоростью. 
И вот на берег потянулись могучие щупальца. Все в ужасе отпрянули, воздух огласился отчаянными криками. Бритта поднес к губам рог, но прежде чем он успел затрубить, чудовище схватило маршала и, подкинув в воздух, швырнуло на камни. 
Гномы, не в силах высвободиться из смертельных объятий, один за другим скрывались в черных глубинах. Другие пытались пустить в ход топоры, но они не оставляли даже царапин на коже гигантского монстра. И Дьюрека постигла та же участь, черное щупальце обвилось вокруг его тела и потащило беспомощную жертву в озеро навстречу неминуемой гибели. 
Рэнд, выскочив вперед, нанес чудищу мощный удар, но меч отскочил, словно от стали. Дьюрек был обречен. Тогда юноша отшвырнул свой бесполезный клинок и схватил топор гнома. Но прежде чем он успел ударить, Коттон вонзил в щупальце Кракена аталарский меч. В лицо варорцу ударил фонтан черной крови, щупальце разжалось, и Дьюрек упал на берег. 
Монстр рассвирепел, ведь до этого момента он испытал боль лишь раз, и тогда, больше двухсот лет назад, он был ранен тем же мечом. Вода словно закипела, чудовищные щупальца хватали все новые и новые жертвы, разрывая их на куски или утаскивая в озеро. Так погиб Турин Стоунсплиттер. 
Дьюрек встал на нога и в отчаянии посмотрел вокруг. Десятки его воинов погибли, и берег был усеян их исковерканными телами. 
— Назад! — закричал Дьюрек. — Бегите! Принц Рэнд перекинул бесчувственное тело Бритты через плечо и ринулся к мосту. За ним бежал Коттон. Впереди и сзади от него извивались щупальца, и гномы один за другим скрывались в глубине. Каким–то чудом баккану удалось добежать до дамбы, там он был в безопасности, она поднималась высоко над водой, и Кракену было туда не дотянуться. Вместе с оставшимися в живых гномами баккан двинулся в долину, к лагерю. 

Прошел час, тьма сгустилась, а Дьюрек, низко надвинув капюшон, неподвижно сидел на камне. Собравшиеся вокруг своего короля гномы молча ждали. Бритта пришел в сознание и был мрачнее тучи. Хогон перевязывал маршалу руку, сломанную Кракеном. Рэнд стоял рядом и в отчаянии смотрел на темнеющее небо. Коттон примостился неподалеку на обломке скалы, и постепенно его ужас и горе сменились жгучей ненавистью. Внезапно со стороны озера донесся страшный грохот. Со смотровой площадки спустился один из ванадьюринов и сообщил: 
— Сир, Мадук забрасывает вход камнями. 
Несколько секунд Дьюрек сидел без движения, а затем отбросил капюшон и произнес глухим голосом: 
— Мы должны покончить с монстром, прежде чем наступит рассвет. Позовите ко мне Гейнора, Береца, Бомара, Трора и Федора. 
Гномы зажгли фонари, в их зеленовато–голубом свете Коттон увидел, как по направлению к дамбе потянулась вереница гномов с молотами, бурами и прочими инструментами. Остальная часть войска снялась с места и вместе с лошадьми, повозками и всем скарбом стала перебазироваться на более высокое место. 
Было решено разрушить дамбу. 
Не успела работа начаться, как из воды потянулись щупальца чудовища, и окрестности вновь огласились предсмертными криками. Оставшиеся в лагере воины в ужасе наблюдали за гибелью друзей. Многие в гневе рвали на себе бороды. Но лицо Дьюрека выражало непоколебимую решимость. 
— Разожгите на дамбе костры, — коротко скомандовал он. 
Дерево, облитое маслом, вспыхнуло, озаряя все вокруг красно–оранжевым светом. Теперь между рабочими и разъяренным Кракеном встала огненная преграда. Но жар вскоре стал невыносимым, гномы то и дело сменялись, потому что работать в этой адской топке было почти невозможно. 
По небу плыла полная луна, долина озарялась ее серебристым сиянием, всполохами пламени и зеленовато–голубым светом фонарей. А работа все продолжалась. 
В камнях появились трещины, которые все больше и больше расширялись. За молоты и буры взялись даже те, кто никогда раньше не держал в руках эти инструменты. А остальные собирали дрова, чтобы поддерживать на верху дамбы огонь. 
Через некоторое время Гейнор объявил, что осталось совсем немного. Но тут черная водная поверхность вспенилась, огромная волна прокатилась по озеру и, выплеснувшись на дамбу, затушила часть костров. Чудовище нашло оружие против огня! Волны поднимались одна за другой, пока пламя не погасло совсем, и извивающиеся щупальца потянулись к оставшимся без защиты гномам. Первой жертвой Кракена стал Гейнор, чудовище подняло его в воздух и, разорвав на две половины, бросило в воду. Гномы кинулись к берегу, но смертоносные щупальца настигали их на бегу. 
Гномы, наблюдавшие из лагеря за этой бойней, задыхались от ярости и отчаяния. Коттон рыдал, Дьюрек в гневе скрежетал зубами. Берец разразился проклятиями. Монстр победил. Бомар окинул печальным взглядом дамбу. «Сколько тщетных усилий и напрасных жертв… но постойте!» 
— Король Дьюрек! — закричал он. — Смотрите! 
Трещины начали постепенно расширяться, вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее. И вдруг вода с грохотом вырвалась из многовекового заточения. Зашумел Сентинельский водопад и хлынул в долину Рагад. 
Чудовище было обречено, мощный поток увлекал его за собой, швыряя о каменную стену. 
В первый раз монстр почувствовал страх. Уровень Темного моря продолжал понижаться. Время шло. К рассвету на месте озера зиял черный котлован. 

Небо посветлело, и взошедшее солнце озарило горные склоны. Коттон сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к камню. Измотанный жуткими событиями прошлой ночи, он спал тяжелым, беспокойным сном. Разбудили его отчаянные возгласы гномов. Варорец с трудом открыл глаза. К Дьюреку подбежал воин и мрачно сказал: 
— Сир, Мадук еще жив. 
Коттон повернул голову и увидел цепляющиеся за утесы щупальца. Кракен пытался выбраться из глубокого котлована. Дьюрек поднялся на ноги, его кулаки сжались, лицо потемнело от гнева. 
— Ко мне, чакка! — скомандовал он. 
Коттон, Рэнд, Бритта, Бомар и остальные воины окружили короля. Они поднялись по склону, к вершине водопада и увидели карабкающегося по каменной стене монстра, пытавшегося найти укрытие от солнечных лучей. Некоторые его щупальца были перебиты или расплющены о камни, один глаз вытек, но тот, что остался, горел дьявольской злобой. Увидев наверху людей и гномов, чудовище в бессильной ярости потянулось к ним, но расстояние было слишком велико. 
Некоторое время Дьюрек смотрел на отвратительное создание, а затем отвернулся и произнес: 
— Мы убьем его камнями. 
Дьюрек подозвал гномов, и они с помощью людей стали подтаскивать к краю обрыва и сталкивать вниз каменные глыбы. Чудовище полетело на дно котлована. 
— Пусть каждый воин бросит в него камень, чтобы отомстить за наших товарищей! — прокричал Дьюрек . Гномы ринулись наверх, и вскоре тело Мадука было погребено под грудой гранитных обломков. 
Пока Дьюрек, Коттон, Бритта, Рэнд и Бомар спускались к лагерю, король обратился к седобородому гному: 
— Бомар, нам нужно пойти посмотреть на завал, работы теперь стало в два раза больше, а времени почти не осталось. Но мы все равно должны успеть к сроку. Должны во что бы то ни стало! 
И они двинулись вдоль черного котлована к Закатным Вратам. А сверху на чудовище все летели и летели камни.